Как бы там ни было, его ждут куда более важные дела. Пройсс сунул руку в карман и нащупал листок бумаги. Вчера вечером это сообщение поступило телетайпом из Гааги. Он несколько раз внимательно прочел его и потому успел выучить наизусть.
Гауптштурмфюреру Пройссу
Как часть процесса решения еврейского вопроса в Европе и действуя в соответствии с распоряжением главы отдела IVB-4, оберштурмбаннфюрера А. Эйхмана сегодня я приказываю из тех евреев, что все еще остаются в Амстердаме, в апреле должны быть депортированы на принудработы 5800 человек, в мае должны быть депортированы на принудработы 9250 человек, в июне должны быть депортированы на принудработы 17 600 человек в Аушвиц.
Организация дополнительных специальных транспортов возложена на отдел РСХА IV B-4-a в лице гауптштурмфюрера Ф. Новака. Два (2) еженедельно в мае, четыре (4) еженедельно в июне. Незамедлительно сообщите, в состоянии ли вы обеспечить выполнение квот, с тем, чтобы я мог проинформировать об этом главу отдела РСХА IV B-4 и рейхсфюрера СС Гиммлера.
Подписано:
Науманн прав. Квоты были непомерно раздуты. По большому счету, просто невыполнимы. Но тем не менее приказ есть приказ. Пройсс посмотрел на часы. Де Гроот и его амстердамские полицейские уже наверняка ждут его. Очередная «акция».
Тот, кого сейчас допрашивали за толстой дверью, не поможет ему разжиться очередной сотней евреев. Да и английские диверсанты, похоже, прилетели сюда вовсе не затем, чтобы лишить его тех, которые у него уже имелись. Ведь им нужна была всего одна еврейка.
Так что пусть этим делом занимается Гискес. К нему оно не имеет никакого отношения.
— Сообщите мне, что он вам скажет, — произнес он, обращаясь к Гискесу, после чего повернулся и направился к лестнице, довольный тем, что последнее слово осталось за ним.
— Желаю вам удачи с вашими евреями, гауптштурмфюрер! — крикнул ему в спину Гискес. И на какой-то миг Пройссу показалось, будто он уловил в голосе абверовца смешок.
Река посмотрела на тюльпаны, сотни тюльпанов, красных и желтых, в ящиках буквально на каждом окне домов на другой стороне Вейттенбахстраат.
Они вчетвером стояли напротив дома еврейской родни Кристиана со стороны жены. Кристиан от волнения комкал в руках шляпу. Рашель стояла рядом с братом, положив руку ему на рукав. С другой стороны от нее стоял мистер Вайс. Этот держался гораздо спокойнее. Похоже, он привык к тому, что ему приходится вечно за кем-то наблюдать и вечно кого-то ждать.
Ей было приятно ощущать на лице лучи весеннего солнца, а после вонючего подвала апрельский воздух поражал своей свежестью. Увы, и весенний ветерок, и ароматы, и солнечный весенний день были моментально забыты, стоило ей услышать перестук колес и паровозный гудок. Ее тут же охватила дрожь, пусть даже едва заметная, хотя ей и было прекрасно известно, что поезд этот отходит не в Вестерборк — составы на Вестерборк уходили только по понедельникам.
Через несколько улиц отсюда, к востоку, находится Мейдерпоорт, железнодорожный вокзал, где несколько месяцев назад она, ее родители и брат погрузились на поезд, который отходил в Вестерборк. Как странно, подумала Река, что евреи живут так близко к тому месту, откуда их уводили на смерть. Но откуда это было знать жене Кристиана и ее родным?
Река попыталась не обращать внимания на поезд.
— Ты хочешь сам постучать в дверь или это лучше сделать мне? — спросила она Кристиана. Он ее не услышал, лишь еще пристальнее посмотрел на дом. Тогда она задала этот же самый вопрос Рашели, однако у той было такое выражение лица, что Реке было больно на нее смотреть.
Двумя часами ранее, в подвале, Кристиан поругался с Кагеном. Оба говорили на таких повышенных тонах, что Река испугалась, как бы между ними не завязалась драка. Кристиан сказал, что должен отправиться на поиски жены, которая, судя по всему, сейчас находится в Вестерборке. Или хотя бы по меньше мере пойти проверить дом ее отца и переговорить с соседями. Вдруг кто-то что-нибудь знает. Каген ответил твердым «нет». Посмотрев на Рашель, немец признал, что раньше он дал на это согласие, но сейчас принялся одно за другим перечислять возражения. Во-первых, у них нет документов. Во-вторых, полиция, от которой им удалось уйти на польдере, теперь наверняка их разыскивает. В-третьих, они должны сосредоточиться на порученной им операции. Ни один из его доводов не убедил Кристиана. По его словам, он специально бросил все ради этого дела. Именно разработке этой операции он посвятил долгие недели, после того, как в дверь дома его сестры в Лондоне постучал Йооп. Именно поэтому он разыскал в Нью-Йорке кагеновского приятеля, который, в свою очередь, раздобыл деньги, которые привез потом мистер Вайс. Так что, если бы не он, не было бы никакой операции, орал Кристиан.