В этот момент ее лицо было повернуто к нему в профиль, и он разглядел шрам.
Мейдерстраат, почти три недели назад. Человек из НСБ, в одежде объятой пламенем, вывалился наполовину из разбитого «рено». Мертвый мальчишка на тротуаре. И эта женщина со шрамом. Сегодня он показался ему белым, а тогда шрам был красный и свежий от осколков гранаты. Эта та самая женщина, в которую он стрелял, но она от него убежала.
Мужчина рядом с женщиной со шрамом поднял глаза, и их взгляды на мгновение встретились. Глаза у розовощекого мужчины были темны. Пройсс вздрогнул — столько ненависти читалось во взгляде незнакомца.
Он нащупал на ремне брюк кобуру и отстегнул клапан. Пальцы его легли на рукоятку «вальтера». В следующий момент он шагнул к полицейскому оцеплению и толпе за их спинами.
— Иди-ка сюда, девушка! — крикнул он. От его крика на мгновение стихло даже шарканье еврейских ног по булыжнику мостовой. Он уже вытащил пистолет из кобуры и нацелил на женщину, которая по-прежнему сжимала рукав плаща своего спутника, но она отвернулась. Увы, он забыл снять пистолет с предохранителя и когда нажал на спусковой крючок, выстрела не последовало.
Пройсс посмотрел на пистолет и сдвинул предохранитель «вальтера» влево. Когда же он поднял голову, мужчина и женщина исчезли, бесследно растворились в толпе.
Пройсс метнулся мимо полицейского и оттолкнул голландца, который перегораживал ему путь. Оба не спешили уступать ему дорогу, и к тому времени, когда он, растолкав толпу, выбрался наружу, женщина со шрамом и мужчина с темными глазами исчезли, словно их никогда и не было.
Глава 12
Среда, 21 апреля 1943 года.
— Я им не доверяю, — заявил Каген, имея в виду Иоганнеса и Аннье, тех двоих, кого они оставили запертыми в подвале. — Времени у нас в обрез, — добавил он, обращаясь к Реке. — Да и рук тоже не хватает. Но эти двое все равно не вызывают доверия. Так что попробуем обойтись без их помощи.
Маус впервые подумал, что на этот раз Каген прав. Он сам вчера обратил внимание на то, как Река посмотрела на этих двоих.
Каген объяснил Реке их план и показал ей нарисованную от руки карту. Схаап начертил ее по памяти, в подвале, после того, как Йооп пропал. Он подробно растолковал ей, каким образом в понедельник они должны пробраться на отходящий с амстердамского вокзала поезд, чтобы попасть в Вестерборк. По словам Йоопа поезда с евреями уходили из Амстердама в Вестерборк по понедельникам. Река кивнула, мол, да, это так. А для этого им понадобятся удостоверения, чтобы они смогли выдать себя за евреев, в том числе, Схаапу и Рашель.
На одну ночь они затаятся в лагере, что даст им возможность разведать, жива ли Вресье. Говоря эти слова, Каген посмотрел на подавленного Схаапа и его убитую горем сестру. На следующий день они должны найти способ погрузиться на отходящий из лагеря транспорт. Насколько ему известно, эти составы отходят из лагеря на Восток каждый вторник.
Река снова кивнула.
В поезде они при помощи оружия выберутся из вагона, до того, как состав подойдет к окраинам города под названием Ассен.
— Йооп говорил, будто в этом месте поезд должен замедлить ход. Мы выпрыгнем из вагона и успеем добежать до локомотива, — пояснил Каген. — С остальными охранниками мы разделаемся, когда остановим состав. Вот здесь.
И он ткнул пальцем в точку на карте, чуть южнее Гронингена, где по данным Йоопа, в сторону уходила второстепенная ветка. Здесь мы можем свернуть с основной колеи, сказал Йооп, и никто этого не увидит.
Но поскольку Йооп исчез, пояснил Каген, они будут вынуждены заставить машиниста провести поезд через Гронинген и дальше на север.
— Вторая ветка, та, что идет от Эйтхейзена прямо к морю, — продолжил Каген. — По словам Йоопа, там есть док. Его построили, когда там располагался консервный завод. Мы можем произвести погрузку из дока.
Каген также сообщил примерное время, которое рассчитали еще в Лондоне при помощи таблиц приливов и отливов: половина одиннадцатого, когда начнет прибывать вода.
— Значит, нам нужно быть на берегу около десяти.
Каген также объяснил ей, почему это должно произойти именно на следующей неделе. Они должны осуществить свою операцию до завершения одной важной политической конференции. Они идут на риск для того, чтобы весь мир наконец осознал, что евреи находятся в смертельной опасности. Они должны показать миру, что евреев можно спасти.