Пройсс посмотрел на часы. Почти восемь. Он постучится к ним в дверь на рассвете — как обычно. И он сделает это один, без Гискеса, и черт с ним, с обещанием. Заговорщиков всего пятеро, и никакие это не диверсанты с ножами и чумазыми от угля лицами. Возможно, тогда на польдере он перетрухнул, однако он отлично знает, как красиво провести Aktion. И тогда вся слава достанется ему и только ему.
Пройсс обернулся к де Грооту и перешел на немецкий.
— Отведи ее в магазин. Расставь людей, чтобы следили за домом, сзади и с фасада. Кстати, я хочу, чтобы ты сам оставался возле дома. Всю ночь. Я сейчас позвоню в управление, чтобы прислали еще одну машину.
— Хорошо, я прослежу, — ответил де Гроот. Было видно, что он отнюдь не в восторге от того, что ему придется провести бессонную ночь. Тем не менее он отдал честь, не слишком рьяно приложив к полям шляпы два пальца.
— Им ни слова, — добавил Пройсс, обращаясь к Виссер.
— Хорошо, — ответила та еле слышно. Де Гроот взял ее за руку и вывел из кафе.
Пройсс не торопился уходить. Он подозвал официанта и заказал себе еще одну чашку горького эрзац-кофе. Ему хотелось курить, причем одной сигареты ему явно не хватит, чтобы хорошенько обдумать то, что он напишет в рапорте. Он снова бросил взгляд на часы. Марта, должно быть, уже закончила ужинать.
Скоро они будут вместе. А пока он был рад тому, что ему никто не мешает и он может придумать, как ему смыть с себя пятно позора.
Глава 13
Четверг, 22 апреля 1943.
Никто не остановил его, когда он схватил Аннье за ворот платья. Никто в комнате не проронил ни слова. Даже Иоганнес, который сперва слегка подался вперед, но сразу же вернулся в исходное положение. Маус занес руку, намереваясь ударить мерзавку, целясь в самый большой синяк. Но, посмотрев в ее широко раскрытые печальные глаза, засомневался. Он никогда не ударит женщину, кем бы она ни была.
Аннье тихо заплакала.
Маус опустил руку, и это разозлило его еще больше. Он был зол и на себя — за то, что так и не смог ударить предательницу, и на нее — за то, что она сделала. Он толкнул ее, и Аннье упала и свернулась клубком на полу возле стены.
Он повернулся лицом к остальным. Каген смотрел на Аннье своим единственным глазом. Рядом с ним Схаап стоял весь красный от гнева, что резко контрастировало с его светлыми волосами. Даже Рашель, стоявшая плечом к плечу рядом с Кагеном, казалось, надела каменную маску. Все они помнили коротышку Йоопа, исчезнувшего после того, что эта девчонка настучала на них немцам.
Сложно было сказать, о чем думала Река, но ее глаза буквально буравили лежавшую на полу девушку.
Она так смотрела с той самой минуты, как они вернулись в магазин Хенрика и рассказали остальным про сцену в кафе, Река орала на Иоганнеса по-голландски, пока окончательно не вышла из себя и съездила ему по физиономии, как он того и заслуживал.
Потом они все ждали, спрятавшись в темноте на другой стороне улицы, а не в грязном, вонючем подвале, на тот случай если Аннье приведет с собой полицейских. Но в десять часов она вернулась одна. Каген и Маус проследовали с ней в магазин. Немец схватил ее за руки, а Маус засунул в рот кляп. Зажав Аннье между Кагеном и Схаапом, они прошествовали за Рекой к дому Хенрика. Прогулка была опасной, потому что уже наступил комендантский час и за это их могли расстрелять, но они добрались до цели незамеченными. Только один раз, когда они только вышли из магазина, Маусу показалось, что кто-то за ними наблюдает. Ему почудился силуэт в темном переулке. Но тень не пошевелилась, хотя он секунд десять смотрел на нее в упор; и он понял, что ошибся.
Маус посмотрел на Хенрика — тот сидел в кресле в дальнем конце столовой. Остальные четыре места вокруг большого стола были пусты. Он сидел, согнувшись, уронив голову на руки. Рядом сидела старая женщина. Хотя ее волосы были всклокочены и торчали в разные стороны, на ней было надето зеленое вечернее платье с высоким воротником. Она по очереди посмотрела на каждого из них немигающим взглядом. Если в этой комнате и был крепкий орешек, так это женушка Хенрика, а отнюдь не он сам. Дом старика был единственным убежищем, которое смогла придумать Река, и жена старика ненавидела их за это.
— Что насчет нее? — спросил Каген, кивнув в сторону Аннье. Никто не решился пройти в комнату, даже Иоганнес.
Река не сводила с нее глаз.
— Мы должны выяснить, что она сказала офицеру СД. Нам надо знать, что она рассказала про наш план.