— Ничего, — одобрительно сказал Петька. — Выбрал момент. Но если бы по-настоящему, я не стал бы с тобой тут рассусоливать.
— Ты бы лучше спустился вниз, — продолжал Валька. — Неудобно разговаривать, задрав голову. Ты же не божество.
— Погоди, не торопись, — сказал Петька. — Ты с полковником приехал. Кто он тебе?
— Не имеет значения.
— Нет, все-таки?
— Ну, муж моей матери.
— Отец? — вскричал Петька.
— Муж моей матери, — повторил Валька.
— Заладил! Так и скажи, что отчим.
— Муж моей матери! Что тебе еще нужно?
— Чего ты злишься, не понимаю. Если твоя мать — жена ему, то ты или сын, или пасынок. И вообще близкий родственник. Это же каждому ясно. Так бы и сказал вместо того, чтобы со мной драться.
— А ты у меня спрашивал? Да и вообще какое это имеет значение?
— А такое, что все дело меняется, — ответил Петька. — Полковник — герой, друг Василия Мельникова. Ты слыхал о таком разведчике — Василии Мельникове?
Валька не ответил.
— Так вот, мы — мельниковцы! — сказал Петька.
— Кто, кто?
— Мельниковцы. Сейчас я спущусь, чтобы тебе не казалось, что я божество.
— Сделай такое одолжение, — проговорил Валька. Петькины слова его смутили и озадачили.
Тем временем Петька привязал веревку к сучку и стремглав спустился по ней на землю. Валька мог только завидовать ловкости этого мальчишки.
— Ну вот, — сказал Петька, потирая ладонь о ладонь. Он, видимо, немножко обжег ладони о веревку. — Давай знакомиться, коли ты родственник полковника Скорняка. — Он протянул Вальке руку. — Петр Птица. А так вообще-то Петька.
Валька назвал свое имя.
— А фамилия? — спросил Петька. — Я — Птица. А ты?
— А я не птица, — ответил Валька. Он стеснялся теперь называть свою фамилию.
— Я не шучу, — сказал Петька. — Может, Скорняк?
— Нет, не Скорняк.
— А как же?
— Какое это имеет значение? — опять сказал Валька.
— Нет уж, давай по-честному, — заявил Петька Птица. — Я тебе руку на дружбу протянул. Воевать с родственником полковника... нет уж, упаси боже. Ты же наш! Правда, с графской дочкой якшаешься...
— Она вовсе и не графская дочка, — возразил Валька. — К тому же она работает у Дементия Александровича. Я тут не вижу логики.
— Как, как ты сказал?
— Не вижу логики, говорю.
— Хм... ничего сказал! Ты парень ученый. Не вижу логики. Ученый, ученый парень!
Валька подумал, что Петька хитрит или, может быть, даже издевается над ним.
— Магду я возьму под свою защиту, — нахмурившись, сказал Валька. — Она хорошая женщина.
— Не торопись, — посоветовал Петька. — Ты свою фамилию назовешь?
Валька думал, что Петька уже забыл о фамилии, и теперь не знал, как быть.
— Ну так что же? — настойчиво продолжал Петька. — Инкогнитом хочешь быть?
— Слово «инкогнито» не склоняется, — заметил Валька.
— Но я все-таки жду, — стал сердиться Петька. — У тебя что — некрасивая фамилия?
— Очень даже красивая! — не вытерпел Валька. — Ну, Мельников моя фамилия, Мельников! Чего ты пристал, в самом деле?
У Петьки сразу вытянулось лицо.
— Нет, ты не шути, — сказал он. — За такие шутки знаешь что бывает?
— А я и не шучу, а правду говорю. И ты мне не грози очень-то. Не больно я боюсь...
— Так кто ты? — совсем опешил Петька. — Сын, может, Василия Мельникова? Или брат? А может, однофамилец?
Легче всего было бы назваться однофамильцем, но Валька пойти на это не мог.
— Мельников — мой отец, — тихо сказал он.
— Это правда?
— Правда.
— Вот это да-а. — И Петька, задрав вверх руки, закричал: — Братва, ко мне!
И тотчас же с кряжистого дуба, под которым стояли Валька с Петькой, и с соседних дубов, как желуди, посыпались на землю мальчишки. Валька не успел, как говорится, и глазом моргнуть. Со всех сторон его обступили человек восемь в зеленых майках. У всех были закатаны выше колен штаны.
— Вы знаете, кто это? — торжественно обратился к своим сорванцам Петька. — Сын Мельникова! Родной сын!
— Но это не имеет никакого значения, — снова сказал Валька, смущаясь под восторженными взглядами мальчишек. — Я ведь отца и не помню... маленький был...
— Это все понятно, — сказал Петька. — Но ты чтишь память своего отца?
— Да, я никогда о нем не забываю.
— Мы тоже. И значит, мы должны быть вместе. Верно, ребята?
— Верно-о! — дружно отозвались Петькины сорванцы.
— Ты — наш друг, мы — твои друзья, — продолжал Петька.
— А Магда? — спросил Валька.
Петька на мгновение нахмурился.
— Все выяснится, — сказал он. — Видели, братва? Если кто из вас хотя бы пальцем... Поняли?
— По-оняли! — хором ответили сорванцы.
— А теперь — по местам! Фома, останься.