Мальчишки, кроме одного, бросились к деревьям и через полминуты исчезли в густых кронах. Оставшийся мальчишка, которого Петька назвал Фомой, молча глядел на Вальку. Мальчишка этот был краснощекий и курносый. Вальке показалось, что взгляд у него какой-то подозрительный.
— Мой помощник, — представил его Петька. — Познакомьтесь.
— Влад... — протягивая руку, пробормотал Фома.
«Владимир, что ли?» — подумал Валька.
Но Петька сказал:
— Владик.
— Так Владик или Фома? — спросил Валька.
— Одно и то же, — сказал Петька и засмеялся.
— Вла-дек, — сухо подчеркнул Петькин помощник. — Меня зовут Владек. А фамилия моя Фома.
— Мы его зовем — Фома. Он поляк, — пояснил Петька. — Ничего парень, только один недостаток имеется — никому не верит. У него отца во время войны предали и убили. Он погиб вместе с твоим отцом.
— Да? — сказал Валька, дружески посмотрев на хмурого Фому. — А предатели пойманы?
— Кто предатель — известно, — вместо Фомы ответил Петька. — Был такой тут по фамилии Проскуряков. Говорят, он всех и выдал.
— И моего отца? — вырвалось у Вальки.
— И твоего. Разве ж ты не знал?
У Вальки сжались кулаки.
— Не знал, — прошептал он. — А если бы знал!.. — Тут он замолчал.
— Но мать Фомы не верит, — сообщил Петька. — И многие не верят, что Проскуряков предал. Он был другом твоего отца. Ходят разговоры, что все это фашисты подстроили.
— А надпись? — спросил Фома.
— Тут темное дело, — сказал Петька.
— Про какую надпись вы говорите?
— Да ты ничего не знаешь?! — воскликнул Петька.
— Может, он врет все, — сказал Фома. — И про надпись не знает. И о Проскурякове ничего не знает. И о моем отце тоже.
— Не имею такой привычки — врать, — обиженно возразил Валька. — Как твоего отца в партизанах звали?
— Смелым его звали. Не слыхал о таком?
— Слыхал я о Смелом. Мне о нем... — Валька хотел сказать: «Дядя Петя рассказывал», но спохватился. — Мне о нем рассказывали. Он немецкого генерала в плен захватил.
— Видишь, знает, а ты... — упрекнул помощника Петька. — Недоверчивость очень тебе вредит, Фома. Ты в каждом видишь шпиона и предателя.
— Пусть он еще докажет, что сын Мельникова, — проворчал Фома. — Никто не говорил, что у героя дети были.
— Правильно говорится, что Фома неверный, — сказал Валька. — Приходи ко мне. Я живу в «Стрелах». Окно у меня на нижнем этаже. Оно в сад выходит. Я его не запираю. Влезай и посмотри, что на стене висит. А хочешь, у Дементия Александровича спроси. Он же здесь, к сторожу пошел.
— Все ясно, — перебил Вальку Петька. — Фома верит.
И он посмотрел на Фому довольно убедительно.
— Опасность третьей степени! — вдруг раздался с дуба сторожевой возглас.
Петька мигнул Фоме, и тот исчез в дубовом лесу.
— Сигнал отменяется, — опять раздалось сверху. — Полковник появился и снова ушел в сторожку.
Вальку это удивило.
— Что же вы, Дементия Александровича уважаете, а прячетесь от него?
— Приходится, — сказал Петька. — Запретная зона. Сюда почти никого не пускают: пропуск выправить нужно. А кто нам выправит? — Петька помолчал и добавил: — У нас тайное дело.
— Тайное? — улыбнулся Валька. — Да полковник про вас знает. Он замок приказал на ворота повесить.
— Напрасная затея. Замки нам не помеха.
— Полковник и про бутылку знает, — добавил Валька.
— Не может быть! — воскликнул Петька. — И про бутылку?!
Валька не ожидал, что эта новость произведет на Петьку такое сильное впечатление.
— Да. Правда, случайно... — Вальке не хотелось сейчас объяснять, как это все произошло.
— Вот это провал! — удрученно продолжал Петька. — А мы-то думали, что про бутылку никто не знает! Ну да, полковник — бывший партизанский разведчик, а мы его недооценили, и он нас выследил. Спасибо, Валька, за твое известие!
— Опасность второй степени! — раздалось с дуба.
— Пока, Валька! — торопливо сказал Петька. — Мы еще встретимся.
И Петька быстро, как обезьяна, вскарабкался по веревке на сучок. Через несколько секунд веревка исчезла. Исчез и Петька.
— Валентин Васильич, — послышался голос полковника.
— Я здесь.
Дементий Александрович стоял возле машины.
— Ну что, осмотрел? — спросил он.
— Осмотрел...
— Поедем домой?
Валька был так оглушен всем случившимся, что невольно кивнул головой:
— Поехали...
Таинственная надпись
После обеда мать стала внимательно приглядываться к Вальке.
— Ты что, Валечка? — наконец спросила она. — Не заболел ли?
Валька пожал плечами.
— Почему я должен заболеть?..
— Какой-то тихий ты, смирный, задумчивый. Что-нибудь случилось?