Последние слова полковника огорошили Вальку больше всего. Поздно рыться в бывшей библиотеке графа! Там, где побывал этот «пан историк», нужной книги не отыщешь. Осталось одно: доложить о неудаче командиру.
На другой день, захватив с собой пакет с вещами Проскурякова, Валька вышел на берег озера, спустился к воде и сел возле лодочного причала на корягу. Над старым замком сияло солнце, озаряя его полуразрушенные башни и острые крыши под черепицей. На озеро было трудно глядеть — так оно блестело под солнечными лучами.
Не прошло и десяти минут, как на острове появился Петька Птица. Он помахал Вальке рукой, бросился в воду и поплыл к лодочному причалу. Валька хотел немедленно утопить пакет, но у него мелькнула мысль, что избавиться от вещей предателя он всегда успеет.
Выйдя из воды, Петька отряхнулся, поздоровался и спросил Вальку:
— Ты что грустный? Как дела?
— Плохие дела.
— И у тебя тоже?
— А у тебя что, тоже плохие?
— Не говори, — вздохнул Петька. — Было мне из-за той бутылки!
— Значит, бутылка твоего деда?
— Да нет. — Петька сел на старую, опрокинутую кверху днищем лодку. — Он говорит, что бутылку в замке нашел. Что-то тут кроется, по-моему. Но это еще не все. Он запретил мне ребят на остров приводить. Говорит, что ему полковник такой приказ дал.
— Вполне возможно, — сказал Валька. — Но чья же это бутылка? Кто-то ведь ее оставил...
— Кто-то оставил, — согласился Петька. — Но от деда ничего не добьешься. После того раза, когда к нему полковник приезжал, он совсем бешеным стал. А из-за чего — не знаю. Теперь у нас на одного тебя надежда.
— Ничего не выйдет, Петька... — И Валька рассказал командиру о своей неудаче.
— И там этот историк побывал! — выдавил Петька. — Везде он нас опережает! Вчера я его на острове видел. Шастает чего-то, высматривает. Что ему надо?
— Может, он тоже вход в подземелье ищет?
— Если у него план в руках, чего искать?..
— А если у него нет плана?
— Выходит, что нет...
Петька удрученно замолчал.
— Надо подождать, — наконец сказал Валька. — Все равно у вас испытания.
— Да, только это и остается. Теперь мы, наверное, долго не встретимся, я буду у тетки жить.
— А если что случится?
— Что может случиться? Жди меня. Я после испытаний вернусь. Это что у тебя за пакет?
— Да так, — неохотно пробормотал Валька.
— Не доверяешь, что ли?
— Вещи Проскурякова, — выдавил Валька.
— Какие вещи? — встрепенулся Петька.
— Да так... пустяки. Фотокарточка, патрон... кинжал.
— Кинжал? Покажи, — потребовал Петька.
— Разверни. Не хочу к ним прикасаться. В озере утоплю.
Петька поспешно развернул, и к его ногам упал кинжал с плексигласовой рукояткой.
— Я так и думал! — воскликнул Петька, хватая его. — Ты знаешь, кто кинжал делал?
— Откуда мне знать.
— Мой дед! Да, да, мой дед! Он три таких кинжала сделал: твоему отцу, полковнику и Проскурякову. — Петька помедлил, словно у него перехватило дыхание, и заключил: — Но этот кинжал не Проскурякова!
— Как не Проскурякова? — возразил Валька. — Нет, Проскурякова. Он мне сам его подарил.
— Этот кинжал не Проскурякова, — настаивал Петька. — И ты знаешь, чей он?
— Мне его Проскуряков дал, — повторил Валька.
— Он дал тебе кинжал твоего отца! — медленно выговорил Петька. — Да, да, это точно! Ты уж мне поверь. Кинжал принадлежал твоему отцу! А достался он Проскурякову от гестаповцев.
— Не понимаю...
— Да все очень понятно. Кинжал Проскурякова был найден в теле партизана, который сделал надпись в подземелье. Это установлено и всем известно. Полковник после войны свой кинжал сдал в музей. Он и сейчас там лежит. Ты можешь сходить в музей и убедиться. Чей же тогда этот кинжал? Твоего отца! — торжествующе выговорил Петька. — Когда твой отец попал к немцам в плен, им и достался его кинжал. А потом, я думаю, уже после освобождения этих мест, когда Проскуряков уничтожил партизана Марчука, гестаповцы и вручили ему кинжал твоего отца. Чтобы никто Проскурякова не заподозрил. Понятно теперь?
— Вон оно что-о, — протянул Валька. — То-то он мне его и подарил. Видно, его совесть мучила.
— Наверняка мучила. А ты еще хотел утопить такую святую ценность! — упрекнул друга Петька.
— Да разве же я знал!
— Не знал, — согласился Петька. — Теперь в музее два кинжала лежать будут! Ты же в музей его сдашь, да?
— Нет. Если это правда кинжал отца, никуда я его не сдам. Он будет храниться у меня до самой моей смерти. В музее есть один — хватит.