Мать еще валялась в постели, когда Валька возвратился домой. В тот вечер он лег спать раньше обычного. Ему было и скучно и неуютно. Даже драгоценная находка, книга, которую разыскивал Петька Птица, не радовала его. Не скоро еще появится вожак мельниковцев! Ждать и ждать — вот что оставалось Вальке. А ожидание, как известно, хуже всякой пытки.
Ночью Вальке снилась какая-то чепуха. Будто он плыл по озеру, плыл с трудом, из последних сил, и на спине почему-то... А над ним летел коршун с лицом пана историка и не то каркал, не то говорил: «Мое почтение! Честь имею! Не смею задерживать! Кар-р! Кар-р!..» Странный коршун каркал, как ворона.
Сны имеют строгое научное объяснение. В это Валька верил твердо, так же как и в то, что ученый историк Трембач не мог засудить невинного человека. Каждый сон — отголосок прожитого дня. О чем много думаешь, что тебя волнует, тяготит, то и приснится. И этот Валькин сон ярко подтверждал научное объяснение. Больше того, он был не так уж далек от действительности.
Случалось ли вам просыпаться как от внезапного толчка и замечать рядом с собой лицо неприятного или, может быть, даже ненавистного человека? Если случалось, то вы, конечно, поймете ощущение, которое испытал Валька, увидев над собой длинное и костлявое лицо пана историка, — нет, не коршуна, каркающего по-вороньи, а живого, похожего на жердь, в черном костюме и с золотыми зубами! Вспышка этих сплошных золотых зубов ослепила Вальку, когда пан историк усмехнулся и, ступая на носках, отошел от кровати. Перед этим он что-то сказал и дружески помахал Вальке рукой.
— Что вы здесь делаете? — крикнул Валька. Он был не столько испуган, сколько возмущен. Но сердитый вопрос запоздал: директор музея уже исчез.
Выглянув из соседней пустой комнаты в коридор, Валька увидел человека в синем комбинезоне, тащившего две связки книг.
«Вон оно что, библиотеку увозят!»
Значит, ничего таинственного в поведении ученого Трембача не было. Странно было лишь то, что он проник в Валькину комнату. Искал он что-нибудь? Может, проверял, нет ли у Вальки книг? Что ему было нужно?..
Вошла мать. Она пожелала сыну доброго утра и сообщила, что, во-первых, звонил из Москвы Дементий Александрович. Он сообщил, что вынужден задержаться по своим важным делам, и передал Валентину Васильичу самый сердечный привет. (При этом Валька невольно поморщился.) Во-вторых, продолжала мать, с утра их посетил Андрей Богданович Трембач, большой ученый, друг Дементия Александровича. Он приехал за книгами и, может быть, будет здесь завтракать...
— Мама, ты ему разрешала в мою комнату входить? — спросил Валька.
— А он разве входил? — удивилась мать.
Валька вздохнул.
— Где он сейчас?
— Вышел в сад.
«Ну ясно, что-то выискивает, шныряет, как ищейка! Не книгу ли?»
Валька быстро умылся и вышел во двор. За оградой стоял крытый, похожий на фургон грузовик. Один рабочий выносил книги, другой их тщательно укладывал, считая и записывая в тетрадь. Флигелек Магды был заперт. Закрыто было и окошко, обычно распахнутое настежь.
«Не доберется!» — успокоенно подумал Валька.
Он сел на скамеечку и стал ждать. Не прошло и минуты, как из-за развалины показался Трембач. Глаза его шарили по земле, острый нос, казалось, вынюхивал самые тонкие запахи. Остановившись на крылечке флигелька, Трембач подергал за ручку двери и зловеще проговорил:
— Так, так, так!
Желая отвлечь внимание историка, Валька кашлянул.
Пан историк обернулся, осклабился, обнажив сразу все свое золото, и поклонился с самым приветливым, дружеским видом.
— А-а, молодой человек, здравствуйте! Простите великодушно, что разбудил вас. Мне хотелось бы переговорить с вами о весьма важном деле. Позволю себе присесть рядом. Вы, надеюсь, уделите мне пять — десять минут времени? Очень, очень важное и серьезное дело.
— Пожалуйста, — сказал Валька, отодвигаясь.
— Не скажете, где находится сейчас... э-э... барышня? — осведомился Трембач. Он хотел сесть, но, видимо, передумал и только наклонился пониже, ожидая ответа.
— Не знаю. Она ведь в отпуске.
— Гуляет, следовательно? Ну-с, ну-с... И всегда она так? Или только сегодня?
— Не знаю. Я за ней не слежу.
— Понимаю, понимаю. Но позвольте... э-э... как бы это... сегодняшнюю ночь она провела дома?
— Где же еще? Конечно.
— Вы в этом уверены?
— Уверен. Она никуда не уходила. А в чем дело?
Возможно, Магда куда-нибудь уходила. Может быть, она даже и не ночевала дома. Но Валька решил, что будет лучше, если он успокоит пана историка. Но тот снова наклонился, пожалуй, еще ниже, чем прежде, и полушепотом спросил: