— Кто у нее был два или три дня назад, не скажете? Это очень важно.
— Я никого не видел, — ответил Валька, выдерживая прямой, пристальный взгляд директора музея.
Пан историк распрямился и недовольно проговорил:
— Я смею надеяться, что вы мне говорите правду. Дело очень важное, государственное. В окрестностях бродит преступник. Он очень опасен. Я хочу предупредить вас и вашу маму.
— Опасный преступник? — Валька сделал удивленные глаза. — Почему же его не ловит милиция?
— Это не такой преступник, которого должна ловить милиция. Но он в кольце и непременно будет схвачен.
— Ничего не слыхал об этом, — пожал плечами Валька. — Дементий Александрович сегодня звонил, он предупредил бы маму об опасности.
— Товарищ полковник еще ничего не знает, — поспешно прибавил Трембач, и Валька сразу понял, что историк врет и изворачивается.
В общем, никакого преступника и в помине не было. Наоборот, преступником можно было считать пана историка. Это он, без всякого сомнения, покушался на жизнь Валентина Марчука, а теперь хочет разнюхать, известно ли что-нибудь об этом Магде и Вальке. Известно, известно! Но Валька ни слова ему не скажет, пусть Трембач не надеется.
— Нет, — повторил Валька, — я ничего не знаю, никого не видел и не слышал никаких разговоров о преступнике. Ничем помочь вам не могу.
— Возможно, он сюда не заявлялся, возможно, — согласился Трембач, все еще не отрывая от Валькиного лица своего недоверчивого взгляда. — Следовательно, никаких подозрительных фактов вы сообщить не можете?
— Не могу, пан историк, — подтвердил Валька.
— Фу, фу! — с негодованием сказал ученый историк и даже поморщился, словно ему стало очень неприятно. — От кого вы научились, молодой человек, такому позорному обращению? Меня зовут Андреем Богдановичем. Я не пан, не пан, а в крайнем случае, официально — товарищ.
— Да, да, — спохватился Валька. — Но здесь вас все так зовут.
— И барышня в том числе? Так, так, так, — злорадно сказал Трембач. — Она обо мне вам рассказывала? Что же такое она говорила, позвольте узнать?
«Вот привязался!» — подумал Валька.
— А что вы книжку про партизан написали, — ответил он. — И что вы все знаете.
— И только?
— В общем, да... Что же еще?
— Но что же я знаю? — допытывался директор музея, заслоняя Вальку от солнца.
— Про войну, про историю...
— И только?
Вальке надоело сидеть, как в клетке, под тяжелым взглядом Трембача. Он встал и сказал с чувством оскорбленного достоинства:
— Товарищ историк, я вас не понимаю. Чего вы от меня хотите?
Директор музея вдруг преобразился. На его лице засияла золотая улыбка.
— Умоляю вас, не беспокойтесь, молодой человек, — заискивающе проговорил он. — Мы, люди, пережившие такую войну, подозрительны. Я хотел проверить кое-какие свои сомнения. Но, уверяю вас, это, в сущности, пустяки. О преступнике я преувеличил. Это, так сказать, э-э-э... художественный образ. Не принимайте наш разговор во внимание. Считайте его как бы шуткой, к вам ни в коей мере не относящейся.
Директор музея отвесил Вальке поклон, озолотил еще раз неискренней улыбкой и удалился. Он был высок, сутул и тощ. Черный пиджак болтался на нем, как на длинной жерди. Казалось, что пан историк до крайности немощен и обессилен.
Но Вальке припомнился длинный багор, которым Трембач орудовал вчера, и сразу стало ясно, как обманчива внешность этого человека.
«Он враг!» — подумал Валька. Вывод пришел совершенно неожиданно. Фактов, подтверждающих, что это так и есть, у Вальки не было. Но он мог побиться об заклад, что не ошибается.
«Где-то здесь и надо искать самую главную тайну!» — мелькнула еще одна мысль.
До тайны было близко, совсем близко, и у Вальки резко, сильно, тревожно забилось сердце.
Встреча с Фомой
Завтракать директор музея не остался.
Мать сказала Вальке, что она уедет с Германом Тарасовичем в город. По своим делам. Валька мог бы тоже поехать с ней. Что ему здесь одному делать?
Но Валька отказался. У него тоже были свои дела.
— Я покатаюсь на велосипеде, мама.
— Как хочешь. Только не забывай запирать дом. И не езди далеко. Я к обеду вернусь.
— Хорошо, мама.
Какие же дела отыскались у Вальки?
Он понял, что нельзя терять времени, и решил повидаться с Петькой Птицей. Момент для этого был самый подходящий. Мать отлучилась часа на четыре. Магда еще не появлялась. Кстати, где же она? Впервые, кажется, Магда отсутствовала все утро.
Впрочем, пока что на уме у Вальки было совсем другое. Он должен был разыскать школу, в которой учился Петька Птица. На велосипеде можно было скоренько объехать все окрестные школы. Сколько их здесь? Три? Четыре?.. Оказалось, всего две. Об этом Валька узнал у первого встречного мальчишки. Ближайшая школа была в поселке, километрах в шести от озера. Это была средняя школа, в ней, по словам мальчишки, «все учились». Выходило, что и Петька Птица учится тоже там.