— А вы как, Магда?
— Ну, мне-то было нужно, Валя. Я плаваю хорошо.
— Так это вы же учили меня плавать... Давайте обследуем дальше?
— Нет, нам надо уходить, — решительно возразила Магда. — Мы свое дело сделали, с нас хватит. Ты поплывешь первым. Плыви прямо на светлое пятно и ныряй, когда упрешься в стену. Я буду плыть за тобой. Спускайся в воду, Валя.
Под водой не было так темно, как Вальке казалось, когда он плыл в подземелье. Глаза различали мутное пятно, которое все светлело и расширялось, словно с солнца сдергивали одну за другой густые завесы облаков. Наконец это воображаемое солнце как бы вырвалось из-за туч, и все вокруг осветилось, заблестели камни на дне. Валька вынырнул из воды и ухватился руками за край лодки.
Рядом с ним появилась Магда.
— Ну что, все в порядке?..
— Все в порядке, — осмотревшись, сказал Валька. — Никого нет.
Кровь еще льется
Поиски подводного хода, опасное плавание во мраке, короткий отдых на лестнице в подземелье и возвращение обратно — все это вместе заняло, наверное, не более пяти минут. Но Вальке показалось, что он провел под водой и в подземелье несколько часов. И ноги и руки у него дрожали, когда он влез в лодку и сел на корме, греясь на солнышке.
Он молчал. Молчала и Магда. Она еще раз огляделась по сторонам, вывела лодку из пролома и налегла на весла. Магда торопилась. Скоро пролом в стене остался далеко позади.
И только тогда Валька по-настоящему осознал, какую тайну они разгадали. Найден подводный ход в подземелье замка! Может быть, туда, куда так долго и безуспешно пытались проникнуть Петька Птица и его мельниковцы. И вот подземелье обнаружено и открыто! Петьке Птице теперь остается самое простое — исследовать все закоулки и тайники.
Впрочем, радоваться было еще рано. И радость у Вальки сразу погасла, когда он вспомнил, что Петька внезапно исчез. Тревожные мысли о судьбе друга вновь привели Вальку в уныние. Ему не с кем было поделиться своим горем. С матерью не поговоришь. Магде тоже не расскажешь. Она очень хороший человек, настоящий друг, только ведь мельниковцы, по странному недоразумению, называют ее «графским отродьем». Да она и сама раньше не жаловала Петьку и его дружков. Теперь ей совсем не до них. У Магды свои заботы. На уме у нее Валентин Марчук, демобилизованный воин. Понятное дело...
«Что же это такое? — удрученно думал Валька. — Марчук и Петька Птица... Хорошие люди. И заняты вроде бы одним и тем же делом. А я не могу рассказать Петьке о Марчуке, а Марчуку все о Петьке, потому что слово дал. Ну и скверное у меня положение!»
В это время из-за угла крепостной стены уже показался лодочный причал. Лодка скользнула мимо башни, в которой жил Петькин дед. Из лодки Валька видел только ее круглую верхушку. Все остальное заслоняли деревья. Вот между ними мелькнул знакомый Вальке пролом в стене. Причалить бы лодку к острову, проскользнуть в пролом!..
— Магда! — взмолился Валька.
«Дома ли сейчас Петькин дедушка? Знает ли он, что Петька бесследно исчез?» — мелькнуло у него.
— Магда, — повторил Валька, — разрешите мне на минуту забежать к старику! Я спрошу у него, где Петька Птица. Только на одну минутку!
Магда нахмурилась.
— Нужно ли, Валя? Я спешу...
— Спешите? Тогда высадите меня, я сам переплыву озеро.
— Тебе это очень нужно?
— Очень, Магда. Очень, очень!
— Ну, быстро, Валечка. Как можно быстрее. И не попадайся на глаза часовым. Они ходят возле замка.
Лодка пристала к топкому берегу возле ив, которые, склонившись над водой, образовали сумрачный шатер. Валька выскочил из лодки, отыскал в траве тропу и помчался к пролому.
Башня возвышалась между густого дубняка. Ее серый бок был хорошо виден. Валька присел, осмотрелся. Где часовые? Далеко ли?..
И тут это случилось...
Валька это увидел шагах в десяти от себя, возле стены. Он вскочил и с полузадушенным криком бросился назад, к пролому.
Увидев его, Магда испуганно вскрикнула. Валька прыгнул в лодку, прижался к Магде. Тело его дрожало. К горлу подкатывала удушливая тошнота.
— Валечка, что такое? Что с тобой?..
— Скорее, Магда, скорее гребите... отсюда скорее... там... там...
Валька не мог выговорить, не мог объяснить. Первый раз в жизни он увидел мертвеца, валявшегося на траве с широко раскинутыми босыми ногами. Рука у него была подломлена и неестественно торчала из-за плеча. Голова и часть лица были покрыты черной коркой запекшейся крови. Но страшнее всего был один-единственный глаз, мертво, бессмысленно устремленный на Вальку...
— Гребите, Магда, гребите!..
— Старика... убили? — с трудом, как и Валька, выдавила Магда.