Пока он брел к дому, весла просохли: солнце уже поднялось высоко и горячо грело. На небе, кажется, не было ни облачка. В ветвях каштанов свистели птицы. Ярко горели на солнце окна бывшего помещичьего имения «Стрелы». Все это Валька и видел и не видел.
Он подошел к калитке, толкнул ее веслом, веслом же и закрыл. Во дворе и на веранде никого не было. Мать, конечно, еще спала или же сидела в спальне у своего зеркала. Скоро она начнет пичкать Вальку завтраком, а когда он, испытывая отвращение к еде, откажется, станет расспрашивать о причине плохого аппетита, щупать Валькин лоб, волноваться, охать... Ну что же это за жизнь такая!..
Тут у Вальки мелькнула мысль, что неплохо было бы в самом деле заболеть ненадолго. Больному можно не есть. С больного какой спрос... Но Валька не успел подумать о всех преимуществах, которые могла бы дать болезнь человеку. В эту секунду он повернул влево, к гаражу, где обычно хранились весла. А в следующую секунду у Вальки предательски дрогнул и сбился шаг.
Возле гаража, скрестив на ожиревшей груди руки, стоял Герман Тарасович. Ноги у него были широко расставлены. Он глядел на Вальку, словно специально поджидал его.
Этот человек, шофер, садовник и сторож, редко попадался Вальке на глаза. Обычно он двигался бесшумно, хотя был округл, тяжеловат. Голос его никогда не тревожил Вальку: говорить Герман Тарасович не любил. Он появлялся в доме на одну-две минуты, учтиво кланялся матери, о чем-то спрашивал, что-то приносил — и снова бесследно исчезал. Временами Валька просто забывал о его существовании. Этому способствовало и то, что человек, прозванный Валькой слугой, не обращал на него ни малейшего внимания. Валька платил ему тем же, не задумываясь, хорошо это или плохо. Герман Тарасович, видимо, считал такие отношения с сыном жены своего хозяина совершенно нормальными. Да это и понятно: что у них могло быть общего?..
Но сегодня вдруг все изменилось. Стоя со сложенными на груди руками, Герман Тарасович ждал Вальку. И, увидев его, Валька сам себе подсказал: «Внимание, опасность!»
Сдобное лицо Германа Тарасовича расплылось в улыбке.
— Катался? — спросил он.
Валька кивнул. Он стоял, не снимая с плеч весел.
— С Магдой?
Валька снова кивнул.
«Опасность, опасность!» — билось в голове, предупреждала его охранительная мысль. Валька понимал, что если Герман Тарасович сейчас вынудит его произнести хоть одно слово, голос выдаст сжатое в горле волнение. Как уже выдал волнение предательски сбившийся шаг.
— А где же она? — продолжал задавать свои добренькие, улыбчивые вопросы Герман Тарасович.
Валька не ответил и на этот раз. Он лишь пожал плечами.
— Не знаешь?
В ответ Валька еще раз пожал плечами.
— Да ты что такой неразговорчивый? — удивился Герман Тарасович. — И побледнел вроде бы... Что-нибудь случилось?
Теперь уже молчание выдавало Вальку.
— Извините... я устал, — прошептал он, и одно из весел вслед за этим упало на землю.
— Плавал, что ли? — не унимался Герман Тарасович. Он стоял перед Валькой, загораживая дорогу.
— Греб. Ну и плавал, конечно.
— Магда тоже плавала? Где она?
— А она вам нужна?
— Нужна. Очень нужна. У меня к ней есть важное дело. Я жду ее с самого утра. Она сама просила об этом.
«Врет! — подумал Валька. — Что, если это он убил Петькиного дедушку? И если он и Магду тоже!»
— Где же она сейчас? — настойчиво спрашивал Герман Тарасович.
— Вот уж не знаю. Пошла куда-то... Я не спрашивал, мне ведь все равно... Но, по-моему, она не знала, что вы ее ждете. А то бы она пришла вместе со мной. Может быть, она забыла?
— Что она тебе говорила?
— Мне? А что она мне могла говорить? Я даже и не помню... Ну говорила, что теперь должна отдохнуть... во время отпуска то есть. Съездить куда-то... к родным, что ли... Да зачем вам все это надо? Вас это тоже, наверное, не интересует.
— Тоже не очень интересует, — подтвердил Герман Тарасович, нахмурившись. — Ах, проклятая девка! Просила меня подвезти куда-то, я сижу здесь, жду!.. Так она не говорила, когда придет?
«Врет, врет, никуда она не собиралась сегодня ехать!»
— Я ее не спрашивал. Она ушла в сторону моста, — нарочно соврал Валька. Магда пошла в противоположную сторону. — Наверное, она забыла. Или передумала. Но я этого точно не знаю. Вы сами у нее спросите. — И Валька, подняв весло, шагнул к Герману Тарасовичу. Весло уперлось бы ему в грудь, если бы он не посторонился.
— Положи на место, — строго сказал он.
«Так я и скажу тебе что-нибудь! Надейся!» — подумал Валька, ликуя, что приятель пана историка ни в чем не заподозрил его.