— Мне надо не меньше ста, — сурово сказал Петька. — Больше надо. Но хотя бы сто. Не можешь, значит?
— Да зачем они тебе, эти деньги?
— Надо. Я в Москву хочу ехать.
— В Москву?
— Да, в Москву, — подтвердил Петька. — Хочу поговорить кое с кем, на Красную площадь сходить. А то тут все перепуталось...
— Нет, ты подожди, Петька, подожди! — горячо зашептал Валька. — Может, в Москву и не надо будет. Сначала...
— Да ты же ничего не знаешь, — перебил его вожак мельниковцев. — Тут такие дела!.. Помнишь наш последний разговор о кинжалах?
— Помню, конечно.
— И где какие кинжалы — тоже помнишь?
— Помню. Один у нас. Это кинжал Проскурякова. Другой — Дементия Александровича. Он в музее. А третий кинжал исчез. Он принадлежал... моему отцу. Как же я могу это забыть? Не забуду никогда.
— Придется забыть, — не соглашаясь, покачал головой Петька. — Все было не так, как мы думали.
— А как же?
— Вот слушай, — начал Петька. — Наш кинжал — это точно — Проскурякова. В этом не может быть сомнений. Мне сам дед об этом сказал. Кинжалы все были разные. И дед сказал, какая в них была разница. Она в одной-единственной полоске на рукоятке. Рукоятки у них, как сам знаешь, наборные. По полоске дед и узнал кинжал Проскурякова. — Петька помолчал. — Да он, я думаю, и раньше все знал.
— Ничего не понимаю, — прошептал Валька.
— Ты слушай дальше. Мы думали, что кинжал в музее принадлежит твоему отчиму. А это не так. Я давно подозревал... Помнишь, намекал тебе при разговоре? Как я подозревал, так и вышло: музейный кинжал был сделан... для твоего отца. Это, Валька, точно.
— Не может быть! А как же?..
— Сам теперь думай.
— Нет, я ничего не понимаю, — протестующе сказал Валька. — Выходит, что...
— Выходит, — продолжил Петька, — что все перепуталось. Твой отец, капитан Мельников, наверное, погиб не так, как описывается это в книжке. И выходит, что Проскуряков не убивал Марчука. И вообще выходит, что он совсем не предатель. Недаром об этом люди говорят.
— Чьим же кинжалом был убит Марчук? Получается, что... Дементия Александровича?
— Получается вроде бы.
— Но этого быть не может! — воскликнул Валька. — Как же кинжал отца попал к Дементию Александровичу? Он же уверяет, что это его кинжал.
— В том-то и дело. Вот почему я и говорю, что все перепуталось.
— А может, не все, Петька, а только одни кинжалы? Могли же они по нечаянности их перепутать? Ты сам говоришь, что кинжалы были одинаковые. Легко и перепутать, если так...
— Я думал об этом. Но это не так. Дед кинжалы делал не сразу. Сначала он сделал кинжал для командира отряда. Потом для Скорняка. А затем уж для Проскурякова. Кинжал Мельникова был уже старый, когда Проскуряков получил свой. Я думаю, что если бы ты поносил кинжал полгода и привык к нему, ты уже не перепутал бы ни с каким другим.
— Верно, — удрученно согласился Валька. — Если только они кинжалами не поменялись.
— А с какой целью? И почему Скорняк это скрыл?
Растерянный Валька в ответ лишь пожал плечами. Прав был Петька, говоря, что все перепуталось... И мысли у Вальки тоже перепутались.
— Как же так, как же так, — пробормотал он, — кинжал Дементия Александровича исчез, а кинжал отца лежит в музее...
— Лежит, — усмехнулся Петька. — В том-то и дело, что уже не лежит. Я его выкрал, чтобы сличить. Из-за этого и убили деда! Разве же я думал?..
— Ах, Петька!.. Вот оно что!..
— Да, вот что из моей затеи вышло. Значит, не только гестаповцы, а кто-то еще знал, что кинжалы разные. Кроме деда, меня и тебя, знал еще кто-то. Недаром дед так боялся. Он ждал смерти. Поэтому он, может, и открыл мне тайну. Я думаю, что только поэтому. Рано или поздно его все равно бы убили. И он это понимал.
— Кто же его убил?
— Если бы я знал! — с ненавистью сказал Петька. — У меня двое на подозрении: этот историк да ваш садовник.
«Он! Садовник! — почему-то подумал Валька. — И Магда его не любит. И Марчук с подозрением относится...»
— Думаю, что это они убили деда, — продолжал Петька. — И меня они теперь убьют. Уже, наверное, ищут.
— Нет, Петька, они не тебя, они Магду ищут, — возразил Валька. — О тебе меня никто не спрашивал, а о Магде...
— Магда твоя, Магда! — перебил его Петька со злостью. — Да она вместе с ними! Дед ее тоже боялся. И ты к ней попадешься на удочку, смотри, попадешься!
— Неправда это, не согласен с тобой, — снова, но еще решительнее возразил Валька. — Магда — хороший человек. Она не с ними. Она с нами. Против них. Поверь мне, Петька.
— Смотри, вспомнишь мои слова, — стоял на своем вожак мельниковцев. — Ты ей не проговорился, случайно?