Валька почувствовал, что еще может держаться под водой, и, вытянув вперед руки, скользнул в черную пробоину. И снова невольно зажмурил глаза. Но страха, как в тот раз, он не почувствовал. Было только желание поскорее увидеть Петьку, ободрить его.
Воздуха в легких хватило в обрез. Вынырнув в подземелье, Валька сначала отдышался, а затем, не подавая голоса, проплыл немного. Руки уперлись в скользкие ребра лестничных ступенек. Затаившись, Валька долго вглядывался в пропахшую затхлостью темноту. Сначала он ничего вокруг не различал. Наконец сквозь густой мрак стала проступать мутно освещенная сверху стена. Она была близко. Валька мог встать на ступеньки и дотянуться до нее. Но он не двигался с места, ожидая, что Петька окликнет его.
«Может, еще спит?..»
Свет, проникавший в какую-то щель сверху, был очень слаб, зыбок. Дальних углов подземелья он совсем не доставал, и там было так темно, что кололо в глазах.
— Петька, ты здесь? — устав ждать, позвал Валька.
Петька Птица сидел, кажется, совсем рядом.
— Тише, — сразу же отозвался он. — Чего ты молчал? Я мог подумать, что чужой...
— Извини... Ты меня видишь?
— Вроде вижу. Тень какая-то.
— А я и тени различить не могу. Все в порядке?
— Это как сказать... Он здесь.
— Кто? Марчук?
— Не знаю. Может быть.
— То есть как — может быть? — встревожился Валька. — Тот, который был вчера?
— В том-то и дело, что не знаю, — виновато ответил Петька. — Подползай поближе. Да не шуми: он там, в подвалах.
Ближайшая к воде ступенька была скользкой и липкой от водорослей. Валька взобрался повыше и, ощупывая ступени руками, продвинулся метра на три влево, откуда раздавался Петькин голос. Наконец он почувствовал дыхание друга и наткнулся на его плечо.
— Садись рядом, тут ящик, — прошептал Петька. — Фонарик принес?
— Да. — Валька присел на край ящика. — Ты что, Марчука не узнал?
— Он раньше меня в подземелье проник. Я ночевал на острове... не хотелось ночью в подземелье быть, — неохотно сообщил Петька Птица. — Утром, уже солнышко встало, забрался сюда, смотрю — дверь открыта. И внизу шум какой-то был, как будто что-то отодвигали. Но вот уже час, не меньше, как все тихо.
— Да, дела. — Валька озадаченно покачал головой. — Но это, конечно, Марчук. Больше некому, Петька, это он.
— Посмотрим. Может, он, а вдруг нет. Я ночью думал... Нам торопиться особенно ни к чему. Не мешало бы денька два последить за этим человеком.
— Следить за своим? — недовольно возразил Валька. — Не знаю... Зачем это?
— За своим, — чуть насмешливо произнес Петька Птица. — А чего бы это свой тайком по подземельям лазил? Ты подумай.
— Но мы ведь тоже тайком лазим.
— Верно. Только ты нас с Марчуком, если это Марчук, не равняй. Марчук — совсем другое дело. Вот почему он скрывается? Почему с Магдой связан? Не могу я этого понять, как ни ломаю голову. Тут опять какая-то тайна.
— Тайна есть, — согласился Валька.
Он и сам уже думал об этом. Объяснения Марчука теперь не казались ему очень убедительными. Марчук, должно быть, что-то скрывал. Но в одно Валька верил твердо: демобилизованный воин не враг, Марчук — свой человек. И Магда тоже — хорошая, своя, советская.
И Валька после молчания проговорил:
— Подождать можно. Только пойми, Петька: мы знаем то, чего Марчук, наверное, не знает. А он знает, о чем мы не догадываемся. Не правильнее ли будет поскорее соединиться вместе?
— Боюсь я этого Марчука. Он с Магдой связан. Этого я больше всего и боюсь, — ответил Петька.
— Заладил! — воскликнул Валька. — Тогда ты и мне не верь, потому что и я с ней связан и, если хочешь знать, уважаю ее как свою сестру! Чудак ты, Петька, Фому ругаешь, а сам...
— Да, чудак... — пробормотал Петька Птица. — Если бы у тебя деда убили...
— Извини, — смутился Валька. — Я понимаю... Хорошо, давай подождем. Но ведь тебе придется все время здесь ночевать. Чувствуешь, какой здесь воздух? Туберкулез можно схватить. В два счета.
— Пустяки, я крепкий, выдержу, — повеселел Петька Птица. Он был рад, что Валька согласился с ним. — Ну давай фонарик. Посмотрим, откуда сюда свет проникает. Я думаю, что из башен. По-моему, мы как раз в башне сидим, а вернее, под башней.
Валька развязал свой сверток, извлек из клеенки фонарик и, направив его в ту сторону, где слегка светилась вода, нажал кнопку. Яркий пучок света прочертил темноту, под лучом сверкнула водная гладь. Она была совершенно недвижной и по цвету напоминала вороненую сталь. Поплясав на ее поверхности, желтое пятно скользнуло вверх и медленно поползло по стене, которая плавно переходила в потолок.