Валька вскочил.
— Сидеть! — Скорняк шлепнул Вальку тетрадкой по щеке. — Ты все-таки привез сюда вещи этого подонка! Кинжал не утопил в реке, щенок, а привез и сплавил таким же подонкам, как Проскуряков! Куда ты подевал кинжал? Говори! Все равно все скажешь: кто они, эти твои дружки? Кто такой этот тип «демобилизованный воин?» Где он сейчас? Говори!
«Говори, говори, говори!» — как тетрадкой, хлестал Скорняк резкими, злыми словами. Это был допрос — и не простой, а жестокий, подлый. Валька оторопел, задохнулся. На глазах у него выступили слезы ненависти.
— Я тебя заставлю отвечать, щенок, ты у меня заговоришь!
Валька не видел перед собой ничего, кроме мокрого орущего рта. Но этот рот не мог принадлежать тому Дементию Александровичу, которого Валька знал уже больше месяца. Не полковник Скорняк, бывший партизан, стоял рядом. Кричал и топал ногами совсем другой человек, может быть, преступник, враг, надевший форму полковника милиции. И когда эта догадка дошла до Валькиного сознания, он вскинулся и прокричал со всею силою ненависти:
— Вы фашист, фашист, вот вы кто такой!
— Что-о-о? — задохнулся от гнева Скорняк, хватая Вальку за плечи.
В этот миг Валькина мать вновь ворвалась в спальню. Она бросилась к Скорняку, обхватила его сзади руками, потянула на себя, отрывая от сына. Но Скорняк отшвырнул ее плечом. Мать упала на пол.
— Не смейте! — звонко крикнул Валька. — Не смей бить маму, фашист проклятый!
Перед его лицом мелькнула рука полковника. Валька укусил Скорняка за палец.
— А-ах! — вскрикнул тот. — Щенок, ты так!..
Вскочив с пола, Валькина мать повисла у полковника на плечах, пронзительно закричала:
— Валечка, беги, беги, он убьет тебя!
Валька вырвался, проскользнул мимо полковника и отбежал к раскрытому окну. Путь во двор был открыт.
— Беги, беги! — продолжала кричать мать, мешая Скорняку ловить Вальку. Она отталкивала полковника, махала руками, визжала. Полковник уронил пенсне. Оно покатилось по полу, хрустнуло под его сапогом. На пол полетели и пуговицы от гимнастерки.
— Мама, беги и ты!..
— Да нет же, убегай ты, а то он из-за тебя и меня изувечит.
Рассвирепевший Скорняк уже оттеснил мать почти к самому окошку. В любой миг он мог схватить Вальку за руку, и, понимая это, Валька наконец вскочил на подоконник и выпрыгнул во двор. Мать загородила окно своим телом. Во дворе никого не было. Валька обогнул флигелек Магды и скрылся в густом саду.
Крики в доме Скорняка смолкли.
— Дёма, Дёма, успокойся, — лишь умоляюще говорила мать.
А голоса Дементия Александровича уже не было слышно.
В укрытии
Скоро замолчала и мать. Установилась тишина, которая нарушалась лишь пением птиц. Поднялся теплый ветерок, зашуршала листва. Посидев еще несколько минут в зарослях молодого вишенника, Валька пробрался к сараю, снял со стены весла и снова спрятался в саду. Он боялся, что его может заметить Герман Тарасович. Но этот человек, обычно шнырявший по двору с самого утра, сегодня словно сквозь землю провалился. Это Вальку только радовало. Он просунул весла в щели, перелез через забор и без всяких помех выбежал на тропу, ведущую к озеру. Теперь он знал, что Петьке Птице не придется долго ждать своего помощника.
Но, подбегая к озеру, Валька о встрече с Петькой Птицей не думал. Не до этого ему было. Он вспомнил, как крикнул Скорняку прямо в лицо: «Вы фашист, фашист!» Эти слова вырвались у него непроизвольно. Но Валька не каялся, что так вышло. Если бы ссора вспыхнула еще раз, он повторил бы их снова. Ему стало ясно, что Скорняк сбросил маску и вдруг предстал перед новой женой и ее сыном таким, каким был на самом деле. Что заставило его решиться на этот шаг? Вот этого Валька не знал. Он только мог догадываться, что все было связано с той главной тайной, которую так хотел раскрыть его дружок Петька Птица. Да и сам Валька мечтал о том же. И кажется, приближался час, когда не только Петька с Валькой, но и все люди должны были узнать, что же произошло здесь во время войны и почему погиб партизанский командир Мельников.
С этими мыслями Валька и вышел к озеру. Воду его рябил ветерок. Чуть-чуть шумел лес, в глубине которого блестели широкие полосы света. Все вокруг было спокойно, безмятежно. Не перекликались на острове часовые, не слышно было шума машин.
«Где все люди? — мелькнуло у Вальки. — Где Петька Птица? Что делают Магда, Марчук?»
На миг Вальке стало тоскливо и страшно. Ему показалось, что он уже никогда не увидит своих новых знакомых.