— Что ему надо? — недоумевал Валька. — Как ты думаешь?
— Если бы я знал... Идет, — значит, надо.
Но Фома тут остановился. Он был еще далековато и вполне мог кинуться наутек, если бы почувствовал опасность. Он сейчас, видимо, соображал: существует она, опасность, или же Валька с Петькой настроены миролюбиво?
— Ну подходи, — помог ему Петька. — Чего стоишь? Дело какое есть? Говори.
Фома приблизился немного.
— Дело, — сказал он. — Я к Мельникову. Он знает.
— Ну так чего же медлишь? — Петька отвернулся, делая вид, что Фома его больше не интересует.
Фома подошел поближе.
— Привет, — сказал он. — У тебя отчима арестовали?
Валька не ответил. Он только сжал зубы.
— А опись имущества сделали? — продолжал Фома, убедившись, что бить его не собираются. Но все-таки он волновался и с нетерпением ожидал ответа. Владека пугало, что он может лишиться велосипеда.
— Не бойся, — поняв это, насмешливо сказал Валька. — Тебе дома разрешили велосипед взять?
— Разрешили, — обрадованно сообщил Фома. — Меня отчим послал. Иди, говорит, Скорняка арестовали, будут описывать имущество, опишут и твой велосипед. Беги, он говорит, забирай свое имущество, пока не поздно, это будет твоя компенсация. Ну я и побежал.
— Выносить? — перебил его Валька.
— Выноси. Чтобы все было по-честному. Я, знаешь, это люблю.
— Я в этом уже убедился, — сказал Валька.
— Игра есть игра, а дело есть дело, — продолжал Фома, поглядывая на Петьку, который не вмешивался в разговор, как будто с Фомой его никогда ничего не связывало. — Я испытания сдал, мне теперь волноваться нечего.
— Ты лучше заткнись, — не выдержал Петька. — Может, еще поволнуешься.
— Мне что, — уклончиво отступил Фома. — Я свое получу и уйду.
Валька вынес велосипед. Фома сразу же ухватился за руль. Но и Валька еще не выпускал велосипед из рук.
— Подожди, — сказал он. — У меня к тебе один вопрос.
— Это что? — удивился Петька, перестав играть роль постороннего. — Ты проспорил ему?
— Нет, просто отдал.
— Как отдал? Фоме?
— Да. Так уж пришлось.
— За что?
— Ну... так получилось.
Валька не мог в двух словах объяснить, по какому праву Фома считал велосипед своей собственностью. Знал лишь одно: если Фома требует — велосипед нужно отдать.
Объяснить решил сам Владек.
— Я скажу, — не отрывая рук от руля, вмешался он. — У Мельникова совесть заговорила. В каких он условиях жил? Ты был у него? Отдельная комната, кровать, умывальник. Это же буржуйские условия! А совесть у Мельникова, — он благосклонно взглянул на Вальку, — не буржуйская. Наша, советская, пионерская у него совесть. Вот она и заговорила у него в душе. И он сказал: бери, Владек, мой велосипед. Это тебе компенсация.
— Я не говорил, что компенсация, не ври.
— Не ты сказал, что компенсация, правильно. Это мой отчим сказал. Но разве дело в словах? Смысл один. — Фома потянул велосипед к себе. — Ну, я поехал. У меня еще делов сегодня много.
— Не торопись, — сказал Петька. — Компенсация, говоришь? А не мало тебе компенсации? По носу вдобавок не хочешь?
— Не надо, Петька, велосипед принадлежит ему, я слову не изменю. Он его получит, но сначала пусть ответит на один важный вопрос. Ко мне милиционер приходил, о тебе спрашивал. Откуда милиционер узнал, что Петька у меня был, а, Фома?
Такого вопроса Владек явно не ожидал. Он смутился и даже на миг выпустил из рук руль велосипеда. Но только на миг.
— На то он и милиционер, чтобы знать.
— Кроме меня, Петьки да тебя, об этом никто не знал. Отвечай, Фома!
— Не буду я отвечать на такие странные вопросы.
Фома снова потянул велосипед к себе, но Валька велосипед придержал.
— Уловку придумал, да? Отдавать не хочешь?
— Отдам, отдам, не беспокойся. Это ты донес на Петьку?
— Ну да, кто же это тебе сказал? — совсем смешался Фома. — Нужно мне...
Глаза у Фомы забегали как у затравленного.
— Тогда кто же?
— Не знаю... отчим, может.
— А отчиму кто сказал?
— Кто-кто... Узнал где-нибудь.
Фома оглянулся. Сбежать? Если рвануться с места, может, и не догонят... Но тогда прощай велосипед. Нет уж, лучше пусть изобьют, зато велосипед будет его.
Фома не произнес этих слов. Валька прочитал их у Владека на лице.
— Эх ты! — с презрением сказал он. — Товарища предал! Какая же у тебя совесть? Буржуйская или советская? Полосатенькая она у тебя, Фома, вот что я тебе скажу! А еще сын героя. Отец-то ведь у тебя герой был!
— Ты это брось... буржуйская, — залепетал Фома. — Ты это брось... У меня совесть как совесть. Нечего тут. Жалко велосипед, так и скажи. А на отца не сваливай.