Трембач, а вернее, Штептицкий, двоюродный брат графа, бывшего владельца имения «Стрелы», написал в своей книжонке, что гитлеровцы не знали, кто попал к ним в руки. Они, мол, приняли Скорняка за рядового партизанского бойца. Скорняк, мол, с нетерпением ждал удобного момента для бегства. И вот, когда пленных переправляли из одного пункта в другой, он воспользовался ротозейством конвоира, вырвал у него автомат и бежал, уничтожив до двух десятков фрицев. Так было написано. Однако в действительности ничего подобного не случилось. Предателя отпустили тихо, мирно, но инсценировали в лесу перестрелку и распустили слухи, что после боя с конвоем бежал из-под охраны безымянный партизан. При этом он убил восемнадцать полицейских. Пышные похороны, устроенные гитлеровцами, как будто подтверждали этот слух. Во всяком случае, в партизанском отряде Мельникова этой провокации поверили.
Вскоре с Большой земли в отряд был заброшен новый заместитель командира Петр Проскуряков. И сразу же партизан стали преследовать неудачи. Фашисты один за другим уничтожали их тайные продовольственные склады, арестовывали связных, устраивали засады на пути движения разведывательных групп. В короткое время были провалены все конспиративные квартиры в Больших Липах и уничтожены руководители советского подполья. Скорняк распускал слухи, что все эти неудачи связаны с появлением в отряде Проскурякова. Он старался поссорить командира с заместителем, но Мельников не поддавался на провокации. И Скорняк, чтобы избежать провала, решил уничтожить Мельникова. Вскоре подходящий случай представился. Предатель сообщил гитлеровцам о времени и месте встречи Мельникова с командиром соседнего партизанского отряда. Василий Мельников был схвачен в лесной избушке и расстрелян на месте. Могила его до сих пор неизвестна.
Расследование лесной трагедии ничего не дало. Вернее, было высказано предположение, что предал Мельникова командир соседнего отряда или кто-нибудь из его ближайшего окружения. В мельниковском отряде о месте встречи двух командиров знали только трое: сам Мельников, Проскуряков да Скорняк, лежавший в это время в партизанском госпитале. Проскуряков не допускал и мысли, что предателем мог быть Скорняк. Тем более, что Скорняк решительно возражал против контактов с соседним отрядом. Разумеется, это входило в его преступные планы. И они удачно осуществились. Проскуряков, настаивавший на сближении с соседним отрядом, оказался в тяжелом положении. Скорняк, как говорится, убил сразу двух зайцев: убрал с дороги Мельникова и очернил Проскурякова.
В партизанском отряде, командовать которым стал Проскуряков, наступили черные дни. Отряд был почти разгромлен. К моменту соединения с частями наступающей Красной Армии в живых осталось не более двух десятков бойцов. А виноват во всем был только он, Скорняк.
Предатель продолжал пакостить и после разгрома гитлеровцев. В первые послевоенные годы в области разбойничали бандитские шайки. Бандиты знали о черном прошлом Скорняка и, пользуясь этим, находили у него поддержку. И все-таки бандитизм в области был вскоре ликвидирован. К этому времени надежно замаскировавшийся предатель получил новое повышение по службе. Но еще раньше Скорняк уничтожил тяжелобольного партизана Марчука, последнего советского человека, который перед смертью разговаривал с Мельниковым. Скорняк опасался, что Марчук что-нибудь знает о его предательстве. Впоследствии в гибели Марчука был обвинен Проскуряков. Кинжалы, изготовленные дедом Птицей, большую роль в этой истории не играли. Скорняк не сразу догадался, что они были разные. А как только догадался, дед Птица тотчас же и поплатился жизнью. Убил старика сын атамана Перчика — кожаный шофер, на первый взгляд слуга, а на самом деле хозяин Скорняка, агент одной из империалистических разведок.
Когда Марчук был уничтожен, в живых еще остался Петр Проскуряков, и это не давало Скорняку покоя. Расправиться с Проскуряковым было не так-то просто. В конце войны он отличился в одном из диверсионных рейдов на территории Германии, ему было присвоено звание Героя Советского Союза. После войны Проскуряков стал работать в Москве. Кинжал или выстрел помочь не могли. И тогда в ход была пущена тщательно подготовленная провокация. Будто бы в подземелье замка, где долгое время скрывались бандиты, была обнаружена надпись, обличающая Проскурякова... Но об этом будет рассказано в следующей главе.