Пете позвонили, и он вышел из комнаты. Сергей, Макар и Ева остались втроем. Бабкин поднялся, собираясь прощаться: они выяснили все, что хотели, и вряд ли Дидовец мог еще что-то добавить к своему рассказу.
Но Макар задержался в комнате.
– Ева, так вы позволите вопрос?
– Да, конечно. Хорошо, что не три.
– О нет, всего один. – Он приветливо улыбнулся, и Бабкин понял, что ничего хорошего от его вопроса ждать не следует. – Почему вы его не убили?
– Кого?
– Антона Мансурова. Если он представляет опасность для вашего мужа, почему вы ничего не предприняли? Почему сидели здесь и ждали, когда сам Антон или кто-то из его людей придет за Петром? Это не в вашем характере. Так что спрошу еще раз: отчего вы не взяли дело в свои руки?
Нежная женщина с пепельными волосами подняла на Илюшина синие глаза.
– Потому что Петя мне запретил, – мелодично сказала она. – Это единственная причина.
– Вот как! А он чем руководствовался? – заинтересовался Макар.
Бабкин с изумлением переводил взгляд с одного на другую. Непринужденность, с которой они вели беседу, ошеломляла; видеоряд не монтировался со звуком: эти двое выглядели как люди, обсуждающие преимущества газового отопления перед электрическим, а говорили о чужих смертях.
Ева грустно улыбнулась.
– Он сказал, это меня разрушит. И что ему наплевать на Мансурова, но не наплевать на меня.
– Ваш муж – верующий?
– О нет! Он просто не может убивать людей.
– А вы можете, – утвердительно сказал Макар.
– Да, если дело касается Пети, – просто ответила она. – Ваш друг совершенно такой же. – Ева кивнула на Бабкина. – Он бы прикончил меня, если бы я причинила вам вред.
– Что вы! Он только с виду тираннозавр, а в действительности мухи не обидит!
Ее улыбка стала шире.
– Он бы всех убил, если бы с вами что-то случилось. Всех, кто был бы к этому причастен.
– Да вы очумели, – пробормотал ошарашенный Бабкин. – Чего несете-то?
Они обернулись к нему. Синие и серые глаза уставились на него, и у Сергея мороз пробежал по коже. «Счастье-то какое, что она вышла за своего безобидного Дидовца! Не дай бог, встретились бы с Илюшиным – и настал бы апокалипсис! Нарожали бы четырех всадников, прямо сразу с конями».
Про всадников ему рассказывала Маша.
– Идите к черту стройными рядами, – пробормотал он и выскочил из дома как ошпаренный.
На улице призрак противоестественного союза Илюшина и этой прелестной тихой женщины, способной без раздумий всадить любому из них в череп гвоздь из монтажного пистолета, немного потускнел.
«Нервишки пошаливают», – сказал себе Бабкин. Поднял с земли крошечное, будто кукольное яблоко, хотел откусить, но передумал.
На обратном пути всегда разговорчивый Илюшин отчего-то надолго притих. Сергей решил, что он обдумывает то, что они услышали от Дидовца, но когда въехали в город, Макар обернулся к нему. На лице его было написано нескрываемое любопытство.
– Серега, объясни мне! Что значило твое выражение «положат, как морских свинок»? Ты видел, чтобы кто-нибудь когда-нибудь осознанно убивал морских свинок?
– Отстань, – рыкнул Бабкин.
Минуты две Илюшин хранил молчание.
– Может быть, это ты убивал морских свинок? – осведомился он.
– Умолкни!
– Не скрывай от меня ничего. Я все пойму. Они ведь противные зверьки, если подумать…
– Это ты противный зверек, – не выдержал Бабкин, – а морские свинки просто тупые и милые! Они свистят под холодильником, когда просят есть…
В машине вновь стало тихо. Минут через пять Сергей осторожно решил, что Макар заткнулся окончательно. Они припарковались возле гостиницы, вышли, и Бабкин, потягиваясь после дороги, заметил, что напарник смотрит на него умиленно.
Сергей заскрипел зубами.
– Что? Ну, что опять?!
– Тупые и милые, – с нежностью сказал Илюшин. – Свистят под холодильником! Теперь я знаю, отчего тебя Маша полюбила.
Глава 14
Анна Сергеевна Бережкова
Сегодня первый день моей смерти.
Говорят, без еды человек может протянуть около месяца. А без воды – не больше трех суток.
Прошло около десяти часов с тех пор, как я оказалась здесь, в кромешной тьме, за запертой дверью. Ее не открыть. Я пыталась.
Мансуровы уехали на неделю. Ни один человек не выдержит неделю в заточении.
А значит, сегодня первый день моей смерти.
Обидно, до чего глупо все получилось. Мне казалось, что меня убьет пуля. Дело в том, что вчера вечером я догадалась наконец тщательнее осмотреть выдвижные ящики стола в кабинете Мансурова и обнаружила в нижнем двойное дно. В тайнике оказался револьвер, а может быть, пистолет… Я не разбираюсь в огнестрельном оружии. Вместо того чтобы осваивать лицевые и изнаночные петли, нужно было посещать тир. Теперь, после всего пережитого, я совершенно уверена, что один меткий выстрел может принести вам куда больше пользы, чем искусно связанный свитер.