– В этой инструкции должен быть всего один пункт: родиться у твоих мамы с папой, – себе под нос пробормотал Бабкин.
– Я, между прочим, все слышу, – сказал Илюшин. – А ты своими инсинуациями утомляешь Анну Сергеевну. Как вы себя чувствуете, Анна Сергеевна?
Старуха расправила плед и улыбнулась:
– После того как покинула лазарет, значительно лучше. Нет ничего утомительнее, чем слушать о старческих болезнях!
– У вас была одноместная палата, – весело напомнил Макар.
– Да, но я каждый день навещала соседок!
Прудников покачал головой, но промолчал.
Бережкова провела две недели в больнице. «Нервное истощение, простуда, упадок сил, потеря веса, – перечислял врач. – Что вы хотите! В ее возрасте – такие переживания». Макар искренне сказал ему, что хотел бы не прибавлять к этому списку воспаление легких. Когда Бережкова упала на лестнице, он успел взбежать и подхватить ее прежде, чем она покатилась вниз по ступенькам. Первая мысль его была о сердечном приступе. Старуха всего лишь потеряла сознание, но от нее пыхало жаром. «Опять ведь помрет», – безнадежно думал Макар, пока Белоусова пыталась привести ее в чувство.
Он вынужден был признать, что от Натальи есть толк. Первым делом она оказала помощь Бережковой. Затем принесла малярный скотч, которым связали Мансурова, вызвала «скорую» и полицию, – и все это не отпуская от себя дочь. Девчонка прижималась к ней, как обезьянка.
– Это наш добрый дух, – бормотала Лиза, таращась светло-голубыми, как у матери, глазищами. – Мама, это дух дома! Это она ко мне приходила!
В ту минуту Илюшин был уверен, что доброму духу конец. Но Бережкова снова ухитрилась выкарабкаться.
Пока она лежала в больнице, врач категорически запретил визитерам тревожить его пациентку. Но едва вернувшись в Арефьево, Анна Сергеевна потребовала, чтобы ей, наконец, все рассказали. «Мои нервы в полном порядке, – заверила она Илюшина. – Им нужен был лишь куриный бульон и сон в кровати, а не в шкафу».
«Поразительная женщина, – думал он, наблюдая, как она гладит свернувшуюся у нее на коленях белую крысу. – Будь мне семьдесят, я бы сделал ей предложение. Впрочем, тогда Прудников вызвал бы меня на дуэль… Пристрелить старикана было бы жаль, а еще обиднее – самому пасть от его пули. Интересно, Серега оплакивал бы меня?»
– Слышь, ты, жлоб, хватит лопать мармелад, – тихо сказал ему Бабкин, не догадываясь, что в этот самый момент содрогается в рыданиях над телом товарища, погибшего из-за любви.
– Я принесу еще! – Прудников ушел и вернулся с коробкой мармелада. – Угощайтесь.
– Как вы полагаете, что ожидает Мансурова? – спросила Анна Сергеевна, улыбкой поблагодарив хозяина. – С его-то способностью выходить сухим из воды…
Бабкин нехорошо усмехнулся.
– Не в этот раз! Он исчерпал свое везение. Дидовец, его бывший приятель и соучастник, уже разговаривал со следователем. Он даст показания в суде.
– Но хороший адвокат… – начала Бережкова.
– Нет, Анна Сергеевна, здесь ему не поможет даже очень хороший адвокат. На нем убийство Сергея Белоусова и нападение на инкассаторов. Я уже не говорю об угрозе жизни ребенка.
– Каково-то сейчас его жене, бедняжке… – задумчиво сказал Прудников.
Бабкин хмыкнул и выразительно посмотрел на Илюшина. Неделю назад Сергей случайно подслушал его телефонный разговор. «Боюсь, ей не обойтись без вашей помощи, – сокрушенным тоном говорил Макар. – Да, под следствием. Чуть не убил ее и ребенка». Бабкин, разумеется, потом спросил, кому это он морочил голову своим фальшивым курлыканьем, а Илюшин, как всегда, ответил, что Сергея это не касается, а что Илья Шаповалов примчался первым же поездом в Москву, так это чистое совпадение.
– Вот что меня удивляет, так это как Мансуров догадался использовать белую крысу, чтобы охранять свой тайник, – сказала Бережкова.
– Ну, жена сама ему подсказала. – Илюшин потянулся за мармеладом. – Он заметил ее фобию, только и всего. Отлично придумано, кстати! Вот все-таки богатая у Мансурова голова на идеи.
– Он не пускал туда бедную девочку, Ян, чтобы она не наткнулась на парусник, – объяснила старуха, поймав вопросительный взгляд Прудникова. – Происхождение остальных предметов он мог бы объяснить, но корабль должен был сгореть при пожаре. Наташа непременно бы узнала эту вещь.
– Как ты думаешь, Аня, он в самом деле убил бы ребенка? В голове не укладывается – выстрелить в собственную дочь!
– Ни секунды не сомневаюсь!
– Да он всех нас положил бы как куропаток, – пробасил Сергей.
– Как морских свинок, – поддакнул Илюшин и был испепелен яростным взглядом.
– Нет, без шуток! И если бы не Анна Сергеевна, у него все бы получилось.