Она выгнула бровь.
– Он назвал тебя «Чириос»?
– Ага. – Когда я подумала о его словах, мои глаза наполнились слезами. – Потому что я скучная и примитивная!
– О боже мой, что за херня. К чёрту его. Он лживый придурок, который тебя не заслужил.
– Ты права, – сказала я, прислоняясь к липкой кухонной стойке.
В ту секунду, когда я почувствовала эту липкость, я наклонилась вперёд. Я уже мечтала о горячем душе по возвращении домой.
– Это идеальное время, чтобы доказать, что Джон не прав. Мне не скучно. Мне весело! Я дико весёлая. Я могу быть такой же, как Мередит.
– Кто такая Мередит?
– Девушка, делающая минет.
– Ой. И её тоже к чёрту! – заметила Уитни. – Дура.
Я нахмурилась.
– Дура ли она – еще под вопросом. Может быть, она не знала про наши отношения. Иногда парни лгут, а девушка и не подозревает, что становится разлучницей. И может ли женщина разрушить дом, который уже был разрушен до её прихода? Зигмунд Фрейд однажды сказал…
Уитни поморщилась и положила руки мне на плечи.
– Дорогая, пожалуйста, не говори мне, что ты собираешься цитировать философов, потому что я этого не вынесу. Сегодня вечером ты не можешь быть настолько скучно пьяной, ладно?
– А какой же пьяной мне быть?
– Я не знаю. Пьяной, чтобы танцевать на столах, беситься в хорошем смысле слова и целоваться с незнакомцами. Только не пьяным цитатором Фрейда.
– Верно. Знаешь, я даже не собиралась цитировать Фрейда. Это я была в дурацком, бестолковом настроении.
– Стар.
– Да?
– Ты моя лучшая подруга, моя соседка по комнате, мой товарищ до гроба, так что поверь мне: я знаю, что ты собиралась процитировать Фрейда.
Справедливо.
Однако он был очаровательным человеком и дал начало великим идеям.
– Хотя я думаю, это хорошо, что ты не винишь девчонку. Весьма любезно с твоей стороны, – сказала Уитни. – Я бы ненавидела их обоих.
– Что я могу сказать? Я всегда на стороне девчонок.
Я вздохнула, думая о том, что недавно произошло. Я всё ещё не могла выкинуть из головы картину, увиденную в комнате Джона. Папа сказал, что Джон мне не подходит. Аргументы? У него были ужасные татуировки. Мой отец владел одним из самых известных тату-салонов Чикаго и судил о людях по чернилам на их телах – возможно, не обо всех людях, но о Джоне точно.
– Я собираюсь потанцевать на столе и найти кого-нибудь, с кем можно поцеловаться, – сказала я Уитни, выпятив грудь.
Я не позволю этому мальчику испортить мой день рождения. Мне только что исполнился двадцать один год. Нельзя допустить, чтобы Джон лишил меня вечера, который должен был стать очень интересным.
– Хорошо! Я рада это слышать, потому что у тебя праздник и никакой Джон с маленьким членом его не испортит!
– Член Джона не маленький, – вздохнула я.
– Сколько членов ты видела раньше вживую?
– Только его.
Она покачала головой.
– Тогда поверь мне: у Джона маленький член.
– Откуда ты знаешь?
– Этот мужчина источает энергию маленького члена. Помнишь, как он сорвал для тебя розу, детским голоском назвал её розочкой и вплёл тебе в волосы? – пошутила она. – Мерзость. Я много лет вела себя хорошо, потому что люблю тебя, но он полный придурок с маленьким членом. Всё к лучшему.
– Я знаю.
Если бы только моё сердце могло поверить в это.
– В любом случае за меня! – Я протянула стакан.
– За тебя! – Она чокнулась со мной.
Уитни допила пунш и шлёпнула меня по заднице.
– Вот это моя девочка.
– Я собираюсь найти парня, с которым можно поцеловаться сегодня вечером, – проговорила я, но едва поверила сказанному.
Уитни покачала головой и посмотрела на меня своими зелёными глазами.
– Нет, дорогая подруга. Ты пойдёшь туда и найдёшь мужчину, с которым можно целоваться. Не парня, а мужчину.
– Да, – сказала я, прыгая взад и вперёд, как боксёр, собирающийся выйти на ринг для своего первого боя. – Но, прежде чем я уйду, я могу процитировать Фрейда?
Она улыбнулась.
– Конечно.
– «В твоих уязвимостях прорастёт твоя сила», – улыбнулась я. – Старина Фрейд, не так ли?
– Человек, миф, легенда, – согласилась она, хихикая и покачивая головой. – Никогда не меняйся, моя странная подружка.
Я не была уверена, что смогу, даже если захочу.
Уитни отправилась, вероятно, танцевать на столе, оставив меня с пустым стаканчиком. Я поспешила наполнить его фруктовым пуншем на кухонном островке. Может быть, я и не много пила в тот вечер, но я добралась до вечеринки. Это должно было что-то значить. Когда я обернулась, то наступила на что-то липкое и потеряла равновесие. Прежде чем я успела упасть, кто-то инстинктивно обхватил мои плечи огромными, мозолистыми, крепкими руками. Шероховатость пальцев обожгла мою мягкую кожу. Контраст тепла и грубости прикосновений разгорячил кровь. Еще миг я вопросительно изучала руки незнакомца, а потом наклонила голову, чтобы обнять его в ответ. Когда я взглянула ему в глаза, он быстро ослабил хватку и убрал руки.