- Мы не могли вернуться из-за медведя, помнишь? К тому же, я ещё не была уверена, что всё, о чём писала моя мать, было правдой.
- Нам нужно вернуться. Это может быть единственный выход отсюда.
Обри вздохнула.
- Я просто подумала, что мы можем найти другой выход. Получше. Моя мать утверждала, что она и её друзья были здесь несколько дней. Когда она наконец вернулась на поверхность, поисковая группа уже искала их.
По телу Беллы пробежала дрожь. В этой истории было что-то слишком знакомое. Услышать это было всё равно, что складывать кусочки пазла в начало чёткой картины.
- Её нашли у подножия горы, - сказала Обри. - Ей удалось добраться до грунтовой дороги, а затем она потеряла сознание от потери крови. Провела несколько недель в больнице. Долгое время она не могла вспомнить, что произошло. Всё, что она знала, это то, что она и её друзья пошли в лес, чтобы потусоваться, и потерялись и отделились друг от друга.
У Беллы пересохло в горле. Обри не могла говорить о...
- Другая девушка, которая вышла, рассказала ту же историю, - сказала Обри. - Что они просто потерялись в лесу. Они так и не нашли тело третьей девушки, той, которую эта злая сука сожгла заживо. К тому времени, как воспоминания моей матери начали возвращаться, её мучили ужасные кошмары, и она не была уверена, что было реальностью, а что выдумкой. Её поместили в больницу. Когда она попыталась рассказать то немногое, что помнила, конечно, это вышло как жуткие истории о привидениях и склепе в параллельном мире. Никто не воспринимал её всерьёз. Даже её бабушка, которая первой рассказала ей о кладбище и проклятии Голдмана, думала, что моя мама сумасшедшая, что она каким-то образом взяла городскую легенду и сделала её реальностью в своём сознании.
- А другая девочка, которая выбралась... её история когда-нибудь изменилась?
- Нет. Зачем ей её менять? Видимо, ей сошло с рук убийство. Она победила.
Белла набралась смелости задать вопрос, на который, как она боялась, она уже знала ответ.
- Кто она?
- Её звали Холли, - сказала Обри. - Холли Кларк.
Услышав девичью фамилию матери, сердце Беллы упало в живот. Мир снова начал вращаться, и ей пришлось прислониться к стене. История, рассказанная Обри, сильно отличалась от той, которую рассказала ей мама Беллы о том, как она пропала в подростковом возрасте. Она никогда не упоминала сюрреалистический подземный мир или даже кладбище. Она и её друзья просто гуляли по лесу, сбились с тропы и заблудились после наступления темноты. На следующее утро они поспорили, куда идти, и разделились. После нескольких дней в глуши мама вернулась и была спасена поисковой группой. Одна из её подруг пострадала при падении, но позже нашлась. Третью девочку так и не нашли. С мамы и другой выжившей сняли все обвинения в нечестной игре, и со временем город Гринуок забыл о трагедии, постигшей бедных девочек-подростков.
Но Обри было что сказать.
- Моя мать всю оставшуюся жизнь то и дело попадала в психиатрические и наркотические реабилитационные центры. Она была одержима этим подземным миром и призраком Мэдлин. Она провела столько исследований, сколько могла, о семье Голдман.
Она рассказала о сёстрах, о том, что все они были конкурсантками красоты, но только Мэдлин когда-либо выигрывала титулы. Её популярность и успех сделали её любимицей отца, и, не имея наследника мужского пола, глава семьи решил оставить семейное состояние Мэдлин, что привело её сестёр в ярость настолько, что они решили убить её, но её случайно похоронили заживо.
- Моя мама изучала сверхъестественное, - сказала Обри. - Я думаю, она хотела смириться с тем, что с ней здесь произошло. Я думаю, она хотела доказать себе, что всё это реально, что она не сумасшедшая. Но она несла с собой много демонов и, ну ...
Глаза Обри увлажнились.
- Что с ней случилось? - Белла спросила её.
Обри вздохнула.
- Моя мать покончила с собой.
Затем между ними возникла молчаливая пауза. Обри вытерла глаза рукавом.
- Это было вскоре после того, как она родила меня, - сказала она. - Она даже не была уверена, кто отец. Судя по всему, она была неразборчива в связях и наркоманкой, делая всё возможное, чтобы прогнать боль, когда она больше не могла от неё бежать. Как я уже сказала, меня воспитывала моя тётя. Всё, что оставила мне моя мать, - это её странные дневники и какой-то хлам, включая эту Zippo, - она глубоко вздохнула. - Думаю, мой интерес к оккультизму проистекает из какой-то потребности лучше понять её. Сейчас это кажется безумием, но... Я просто подумала, что если я приду на кладбище и поиграю в это ритуальное дерьмо...
- Иисусе, Обри.