Ярость, которая угасала, снова расцвела в Холли, пока это не стало всем, что она могла чувствовать.
- Убери от меня руки, мудак! - сказала она. Она оттолкнула его, кипя. - Ещё раз так заговоришь о моей дочери, и я тебя убью.
Он ухмыльнулся.
- Да, я действительно боюсь.
Рука Холли нырнула в карман, даже не осознавая этого.
- Скажи мне... - сказала она. - Чего ты на самом деле боишься?
Он нахмурился.
- Мы уже знаем, что ты действительно любишь Тришу, тогда как ты мог трахаться со мной, грёбаный кусок дерьма?! - сказала она. - Итак, что произойдёт, когда ты умрёшь?
Сойер оскалил зубы и шагнул к ней, но на этот раз, когда он схватил Холли за воротник, она больше не боялась его и не слышала, что он сказал. Она слышала только, как шепчет одно и то же слово, разворачивая нож в кармане.
- Жертвоприношение.
25.
Звук печи вспыхнул, заполнив коридор. Белла и Обри обернулись на потрескивающий рёв, и на другом конце туннеля увидели мерцающее свечение. Оно началось маленьким, как свет свечи, но быстро расцвело в яркую вспышку, которая омыла стены. Белла и Обри замерли, наблюдая за странным зрелищем издалека, когда дымный запах заполнил коридор. Пахло барбекю.
"Это не печь", - поняла Белла.
Столб пламени скользнул по коридору, поджигая стены туннеля, когда проходил через него. Запах обугленного стейка становился сильнее, дым гуще. Только когда горящая штука начала кричать, Белла поняла, что под всем этим огнём находится человек.
- О Боже, - сказала Обри.
Она потянула Беллу, но та была в состоянии ужаса и благоговения и не двигалась. Крик был высоким и пронзительным - крик девушки. Он прорезал свистящий звук распространяющегося пламени, даже когда оно становилось громче, призрачная фигура приближалась. Поняв, что она чувствует запах горящей человеческой плоти, Белла закрыла нос и рот рукой.
- Давай! - сказала Обри, потянув Беллу обратно к театру.
Девочки побежали. Белла так сильно колотила по бетону, что у неё болели ноги, но она игнорировала боль. Позже будет время залечить их раны, если они выживут. Это было всё, что имело значение сейчас - выживание. Но это казалось всё менее и менее вероятным, поскольку ужасы продолжали трансформироваться. Дым обжигал глаза Беллы и заполнял её лёгкие, но она всё равно бежала, пылающая девушка мчалась по туннелю позади них, крича. Зал сотрясался от перегрева. Надежда померкла, когда всё остальное стало белым от пламени до слепоты. Белла услышала испуганные крики Обри, но не могла издать ни звука, чтобы выразить свой собственный ужас. Страх лишил её дара речи. Белизна заставила её закрыть глаза, и она побежала вперёд, пока не почувствовала, что падает, твёрдый бетон под её ногами, казалось, исчез, и на мгновение Белла дрейфовала в пространстве, прежде чем они с Обри ввалились в театр.
Яркость огня исчезла, но театр больше не был отбрасываем сине-чёрными тенями. Он был так же хорошо освещён, как любой обычный театр, тёплое освещение исходило из ниоткуда. Ряды зрителей были перестроены, трупы вернулись на свои извилистые сиденья, ожидая шоу, которое скрывалось за занавесками загорелой плоти. И когда Обри и Белла вошли, их встретили бурными аплодисментами.
Свет в зале потемнел, когда на них упали прожекторы. Девочки схватились друг за друга.
- Это был чертовски интересный конкурс, не так ли, девочки? - спросил призрачный голос у толпы.
Публика закричала и засвистела, когда занавес открылся. Саванна и Марни остались стоять, как окровавленные пугала. Рядом с ними лежал труп Селесты. Её окровавленное лицо тупо смотрело в толпу, голова была наклонена набок, глаза полузакрыты. Деревянная доска всё ещё была внутри неё, торчащая из её живота, как дополнительная конечность.
- У нас было много испытаний и невзгод, - сказала призрачная хозяйка, - но теперь пришло время для части красоты нашего шоу. Это же конкурс красоты, в конце концов.
Публика засмеялась, и на этот раз Белле показалось, что она увидела, как в темноте открываются и закрываются рты скелетов, хихикая из могилы.
- Леди и джентльмены, - сказал призрак, - пожалуйста, присоединяйтесь ко мне и поприветствуйте Роуз Петерсон на сцене.
Белла ахнула. Прожектор закружился и упал на первый ряд, где Роуз сидела в одном из скульптурных стульев спиной к Белле, всё, что она могла видеть, были её светлые волосы. Затем она встала. Её куртка и джинсы были заменены на длинное чёрное платье. Оно было пронизано дырами и разрывами, пятна гниения протёрли материал. Серый слой пыли окружал низ юбки, которая покрывала её ноги, а паутина была на рукавах и плечах. Роуз обернулась и улыбнулась, помахав толпе, и аплодисменты стали громче, несколько мужских голосов заулюлюкали и засвистели. Когда она шла к сцене, прожектор следовал за ней, открывая одежду Роуз на полу рядом со скелетом, который был раздет до иссохшего нижнего белья. Одна из его рук была сломана. Белла поморщилась. Роуз, должно быть, потеряла терпение, пытаясь снять с него платье.