27.
Белла сунула руку под сиденья, куда отлетел нож её матери. В спешке лезвие впилось ей в руку, но она проигнорировала боль. Мама была на грани убийства. Ей нужно было остановить Роуз, и единственный способ одолеть её - воспользоваться преимуществом оружия.
Её лучшая подруга стояла к ней спиной, когда она ударила мать по голове. Если она будет действовать быстро, Белла могла бы застать Роуз врасплох. С пола Обри заметила Беллу и начала ползти к Роуз, чтобы отвлечь её. Но Роуз была слишком сосредоточена на своей жестокости, чтобы беспокоиться. С вывихнутой лодыжкой Обри она не представляла большой угрозы. Но Белла была готова дать отпор. Она знала, что если она только попытается навредить Роуз, в конце концов Роуз возьмёт верх. Если она собирается остановить её, Белле придётся нанести серьёзный ущерб. Ей придётся остановить её навсегда.
Бесшумно подбежав в своих боевых ботинках, Белла подкралась сзади к Роуз, схватила её за волосы, и прежде чем Роуз успела ответить, Белла приставила нож к горлу своей лучшей подруги, вонзила лезвие и глубоко порезала, проведя лезвием от одного уха до другого. Белла закричала, перерезав горло Роуз, - первобытный крик сердечной боли. Он отразился от стен, заглушив рёв толпы нежити. Кровь брызнула из открытой артерии на шее Роуз и попала на Холли. Роуз схватилась за горло, ещё больше крови вытекло из её пальцев, покрывая руки и грудь, и её крики вырвались наружу, как удушающие булькающие всхлипы, когда она упала со своей жертвы на бок, содрогаясь от страха за свою жизнь. Слёзы потекли по щекам Беллы. Она отвернулась, не желая видеть, как умирает её лучшая подруга, и пошла к матери, которая всё ещё была в сознании, несмотря на избиение.
- Давай, мама, - сказала Белла.
Она спрятала нож в кармане, чтобы поднять её под мышки. Её мать пошатнулась, но Белла сумела её поддержать. Схватив с пола фонарик, Обри опёрлась на ряд сидений, но изо всех сил пыталась перенести вес на травмированную ногу. Хотя она тоже теперь была убийцей, она побледнела, увидев, что сделала Белла.
- О Боже... - пробормотала она.
Роуз жутко ахнула, глотая кровь. Белла хотела как можно быстрее выбраться из театра, но знала, что лучше убедиться, что с Роуз покончено. В этом склепе возможно всё, даже возрождение девушки с перерезанным горлом. Если Роуз каким-то образом выживет, она может помешать им, когда они попытаются сбежать, может быть, даже убить их. Лучше всего было смотреть, как она умирает.
Роуз быстро истекла кровью. Её руки отпустили горло и упали по бокам, её грудь вздымалась и опускалась в последней мольбе о дыхании. Белла посмотрела в глаза своей подруги, когда они остекленели. Она надеялась увидеть в них мир. Вместо этого она увидела только злобу. В свои последние мгновения Роуз Петерсон, казалось, чувствовала только ненависть к женщинам Уитмен и ушла в смерть, пристально глядя в глаза девушки, которая была ей как сестра бóльшую часть её жизни, девушки, которая предала её, девушки, которая убила её.
Мёртвые взревели.
Заиграла праздничная, торжественная музыка, и сгнившие скелеты начали двигаться. Обри, хромая, отошла от них, и они с Беллой в ужасе наблюдали, как трупы поднимаются со своих мест. Их кости трещали и хрустели, спины сгибались, колени складывались. Они двигались вяло, годы пыли выпадали из их рукавов и штанин. Одна из женщин наклонила голову, и чёрная жидкость капала из её глазниц. Мертвец сломался пополам от усилий подняться, его туловище отвалилось от нижней части тела и ударилось об пол со звуком, похожим на треск связки ломающихся веток. Хотя они изо всех сил пытались это сделать, толпа устроила Белле овацию стоя. На сцене расцвёл тёплый свет, и рот Беллы открылся, когда она увидела, как Селеста, Саванна и Марни хлопают в ладоши и улыбаются тем, что осталось от их лиц. Обри прижалась к Белле и её матери, когда голос прогремел над криками мертвецов.