- Ага, - улыбнулась я. – Миленько, да?
- Миленько, - согласился он.
Я не знаю, что это было: бредни болеющего человека или какой-то душевный порыв, но в самую первую ночь, что я провела у Льва, он прижимался ко мне сзади и шептал что-то нежное и благодарил за то, что я рядом, когда это ему так нужно. Называл меня веснушечкой и хорошей девочкой. И так было сладко от этого его «веснушечка», хоть и сомнительно, что он вспомнит все это утром. Но, наверно, именно поэтому в понедельник я вернулась после университета к нему. И просто решила наслаждаться временем рядом с ним.
И нам по-настоящему было хорошо рядом. Удивительно спокойно и уютно. Он заставил меня играть в любимые игры на приставке, я в отместку читала ему классику вслух. Я бессовестно прогуливала университет, лишь два раза соизволив прийти на самые важные пары. В универ я тоже носила его рубашки: в первый раз все ту же розовую, во второй - голубую. В сочетании с моими розовыми пижамными штанами смотрелось это дело органично. Даже Женька не поняла подвоха, а может все дело в ее романе с Мишкой Скворцовым, не до меня ей сейчас.
Впрочем, я тоже кроме как о Леве думать ни о чем не могла. Да, про себя я называла этого кота именно так. Ласково и нежно - Лева. Мне вообще хотелось быть с ним нежной. И страстной одновременно. Чтобы он влюбился в меня без памяти, потому что я, кажется, уже в него влюбилась.
На второй день нашего больничного заточения, Лев поверил в свои силы и соблазнил меня снова. А я с удовольствием поддалась на этот соблазн. И даже впервые в своей жизни решилась на оральные ласки. Я сама захотела попробовать Леву на вкус, ощутить нежность его твердой плоти своим языком и ртом. Есть что-то завораживающее в том, как уязвим мужчина в этот момент.
Близость мужчины и женщины - это вообще что-то космическое, это сплошные контрасты.
Его сила и ее хрупкость (даже если физически она немаленькая, дело ведь не во внешних данных, а в том, что каждая женщина внутри просто девочка - уязвимая и слабая).
Его подчиняющий взгляд и ее сдающийся стон.
Его каменный член и ее мягкое лоно.
Его большие ладони и ее тонкие запястья.
Его громкий рык и ее тихий писк.
Его контроль и ее забытье.
Его кайф и ее дрожь.
По-тря-са-ю-ще…
- Я ни за что не буду стирать эти трусы после тебя, - смеялся Лев после секса, - кто бы мог подумать, что под ними ты голенькая.
- Мне показалось, что надевать трусы поверх трусов как-то странно. И вообще я сама их постираю, ясно?
- Ни за что, мои трусы, что хочу – то и делаю.
И он реально поднял с пола эти голубы трусы-шорты и спрятал где-то в недрах своего гардероба, а в меня кинул чистыми, теперь серыми.
В четверг Лев чувствовал себя прекрасно и даже уговорил меня сварить ему долгожданные пельмени. Я могла бы приготовить что-то более интересное, без изысков, конечно, а что-то домашнее и понятное. Но он почему-то попросил те пельмени, что я ела в воскресенье. Что ж, мне легче.
Вечером, лежа на кровати, я залипала в телефоне. В общем чате нашей группы был какой-то движ. Как выяснилось, Олег, вдохновленный моим грустным спичем по поводу того, что скоро мы все разбежимся, решил нас почаще собирать, пусть даже ценой чистоты и порядка собственной квартиры. А я так погрузилась в свои странные отношения со Львом, что пропустила все на свете.
Нажимаю видео-кружочек с веселой говорящей головой Левина на фоне музыки: «Озерова, приезжай к нам. – Подмигивает и поигрывает бровями. - Ты – огонек, а нам нужно украсить вечеринку». Ржу пока смотрю и записываю видео-кружочек в ответ: «В следующий раз, Олежа, поскучай по мне немного». Откладываю телефон и понимаю, что Лев как-то странно смотрит на меня.
- Ревнуешь? – спрашиваю шутливо. А внутри себя так хочу, чтобы реально ревновал.
- Ага, ко всему что движется, даже к троллейбусам.
Я, конечно, понимаю, что он так отшучивается, не желая меня обидеть и вообще. Но расстроиться не успеваю, потому что он тянет меня на себя и усаживает сверху. А дальше все как в тумане, так же интимно и влажно.