Глава 21
Я долго думала идти ли мне на корпоратив «Строй Вектора». Душевных сил, конечно, не было. Но физически я будто не могла позволить себе эту слабость – не ходить.
Последний бой. Не против кого-то, а для себя самой. Потому что я никогда не унывающая Арина Озерова, не Ара, не попугайчик и даже не огонек, я Арина Озерова. И мне не слабо!
За два дня до мероприятия Лев приехал ко мне домой. Я как раз вернулась с консультации по дипломной работе и собиралась напиться любимого гречишного чая, а потом впервые за неделю провести время за бездельем.
Лев был напряжённым и потерянным. Сел неестественно прямо, сцепив руки в замок над столом. Обычно он любит сидеть, развалившись.
Спустя минуту, причина растерянности стала ясна.
- Послушай, - он провел рукой по своей шевелюре и отвел взгляд к окну, - только не принимай на свой счет, ладно? На вечер я пойду с Ариной. Мы давно работаем вместе. Она знакома с моим окружением, семьей и коллегами, – Лев перевел взгляд на меня. – Отец ее ценит. И он, наконец, не смотрит на меня как на щенка. Это ничего не говорит о моем к тебе отношении, ты дорога мне.
Я видела, как ему было неловко объясняться со мной. И как трудно давался подбор правильных слов. Это был тот момент, когда стыдно должно быть ему, а стыдно мне. И даже не за него, и не за себя. А за всю ситуацию в целом. И снова это состояние, когда чувствуешь себя унизительно. Как в тот раз, когда меня бросили по смс.
Меня не представишь в качестве спутницы родителям. Я не подхожу ему по статусу, не подхожу манерами и даже внешне я всего лишь нелепый пестрый попугай Ара, а не роскошная породистая кошка Арина.
Я же знала об этом всегда. Я с самого начала понимала, что я и Лев из разных миров. Эта вершина не для меня. Так что во всей этой ситуации есть и моя вина. Лев… он же даже не обещал мне ничего. Он не признавался в любви, не планировал со мной будущее. Мы просто приятно проводили время. А то, что я влюбилась в него как идиотка, это ведь только моя проблема, так?
Я как тот самый попугай, пытающийся подружиться с царем зверей, все летала и мельтешила у него перед носом. И он снисходительно позволял мне присутствовать рядом, допускаю, даже вполне искренне получая от этого удовольствие. А теперь, когда устал смотреть на эту суету, прихлопнул своей большой лапой. И осталась от меня только пара перышек, летающих в воздухе.
Несмотря на то, что мне в тот момент хотелось разрыдаться, я нашла в себе силы и подняла подбородок вверх. Потому что я никогда не позволяю себе быть жалкой.
- Я поняла, Лев, - я улыбалась, боже, я улыбалась. Мама могла мной гордиться. - Если хочешь, я могу вообще не появляться на вечере. В конце концов я всего лишь внештатный фотограф, - пожала я плечами.
- Почему же? Приходи. Господи, Арин. Чувствую себя дерьмом. Приходи обязательно, хорошо? – Он вскочил со стула и в один шаг достиг меня. На моей маленькой кухне сделать это было несложно. Утопил мои ладони в своих. - Эти пары дурацкие лишь условность, ты же понимаешь. Мы увидимся на вечере. Подаришь мне танец? – глаза в глаза.
Он, наверно, второй раз в жизни называл меня не кличкой, а по имени. Смешно.
- Хорошо. Я приду, и с удовольствием подарю тебе танец, Лев, - не знаю, насколько натурально это выглядело со стороны, но я очень старалась - я улыбнулась. - А сейчас у меня онлайн-английский, мне еще нужно настроиться, извини, - с намеком посмотрела на входную дверь.
Уходи, прошу тебя. Пожалуйста, уходи.
Лев, понимая, наверно, всю сложность сложившейся сцены, сделал единственно верное.
- Хорошо. До встречи, Арин, - произнес тихо и, наконец, покинул мою квартиру.
А я, как только закрылась за ним дверь, упала на колени прямо на кухне и опустила голову к полу на свои ладони. Чтобы тихо заплакать, обещая, что это последние мои слезы из-за таких вот дурацких жизненных драм. Потому что быть жалкой перед кем-то – это плохо, но быть жалкой перед самой собой – хуже в сто крат. Себя надо любить. И уважать.
Поскольку приглашение на вечер предполагало наличие пары, я решила обратиться к самой лучшей из всех возможных групп поддержки – Олегу Левину, дерзкому, позитивному и, как выяснилось, считавшему меня классной.