Открываю дверь в кабинет и сердце, кажется, совершает остановку. Потому что перед мной идеальная картина: роскошная Арина прижимает Льва, обнимая, и, не в засос, конечно, а просто прикладываясь к губам, но все же целует его…
Глава 36
Я тихо отступаю назад, закрывая дверь, в самый последний момент заметив взгляд Арины, направленный на меня. Быстро разворачиваюсь на 180 градусов и, прижав руку к груди, словно пытаясь удержать рвущееся наружу сердце внутри, несусь к лифту. В ушах шумит, руки дрожат. Нужно быстрее уходить. Однако дойти до спасительного места назначения не успеваю, врезаюсь во что-то твердое и большое. Это Григорий Львович, папа Льва.
Он аккуратно ловит меня за спину и плечи, чтобы не потеряла равновесие, и тут же узнает меня.
- Арина? Куда ты несешься? – осматривает меня с ног до головы. Я держу себя в руках из последних сил, не хочу расплакаться при всех, при нем тем более. – Ты неважно выглядишь, что-то случилось?
- Ничего, Григорий Львович. Здравствуйте, я уже ухожу, простите, - собираюсь его обойти. Но он не дает. Подхватывает меня под локоть и ведет к своему кабинету.
- Не спеши. Сейчас выпьешь воды, успокоишься и пойдешь.
Григорий Львович предупреждает секретаря, чтобы нас не беспокоили, и пропускает меня в святая святых.
В кабинете я присаживаюсь в удобное кресло для посетителей, выпиваю полстакана воды, больше просто не лезет. Руки еще дрожат. Я делаю частые вздохи, пытаясь удержать слезы. С целью отвлечься, концентрируюсь на окне. Вид потрясающий - город, залитый солнцем, как на ладони. Осматриваю стильный интерьер кабинета и замечаю на стене мою победную фотографию со строящимся домом на закате. Вот это да! «Какая честь», - усмехаюсь про себя.
- Расскажешь, что тебя так расстроило? – спрашивает Григорий Львович.
- Вам не понравится, - усмехаюсь я.
- И все же?
- Просто я дура.
- Давно известно, что дурак, признавший, что он дурак, уже не дурак, - усмехается он как-то по-свойски. Если в первую нашу встречу его взгляд был каким-то… нет, не злым, скорее, подозрительным и изучающим, то сейчас он открыт и добродушен.
И то ли этот его дружелюбный настрой, то ли нервное напряжение, которым я была пропитана, а может, сказалось мое новое умение «не быть постоянно сильной», но я взяла и выдала ему все что меня беспокоит. Вот так сходу и сразу, все, что накопилось. Потому что надоело держать лицо, буду сегодня дурочкой, придумывающей проблему из ничего. А может я такой и была? Ведь мне, действительно, порой казалось, что мои переживания какие-то надуманные, может, я просто закомплексованная малолетняя истеричка, прямая дорога которой к психологу? Ну и хрен с ним! В конце концов, каждый жизненный урок важен для опыта.
- Я ведь реально подумал, что Арина - хорошая для него партия. – Григорий Львович внимательно меня выслушал, а теперь стоял у окна и, кажется, тоже собирался немного пооткровенничать. - Не то чтобы я задался целью его женить. Не насильно уж точно. Но брак, по моему мнению, дисциплинирует лучше армии. Если человек ответственный, конечно. А мы с Неллей воспитывали Льва именно таким, он никогда не перейдет грань, хоть и творит иногда черт знает что. В университете чудил много, бывало, ходил по грани, хорошо быстро понял, что это гиблое дело. Говорю же, ответственный и неглупый в общем-то человек. Так вот, намекал я ему то там, то здесь про Арину, реакцию хотел проверить. То, что та на него запала, понял сразу. – Григорий Львович внимательно на меня посмотрел. - Но вот ведь в чем дело, сын мой на нее никак не реагировал. Нет, по-мужски замечал, конечно, что девка она видная, все при ней. Но не торкала она его, если только в качестве очередного временного варианта, коих у него было много, врать не буду. А потом на стройке тебя увидели, и я сразу понял, что между вами что-то есть, ты для него не просто очередная. Не спрашивай, как понял, просто долго знаю своего ребенка. Перед корпоративом еще раз намекнул, что его тандем с Ариной мне нравится. Честно? Думал, не поведется и с тобой под ручку придет. Но пришел с ней, глаза пустые, никаких эмоций. Разочаровался я сильно. Всегда в нем твердый характер хотел воспитать, а он прогнулся на такой мелочи.