Но до дрожи меня пробрали его слова о том, как он мной гордится.
- Я суровый отец, знаю. Порой, перегибаю палку. Но я всегда, слышишь, всегда тобой гордился. Тебя и Нину, Лев, я люблю больше всего на свете. И наверно, опоздал с этими словами лет на 15, но я всегда за тебя, сын. При любых обстоятельствах. В крайнем случае приведу в чувства подзатыльником.
Бар, в котором отмечает праздник моя веснушечка не очень большой, но уютный. Судя по тому, что я вижу, здесь играет по пятницам и выходным диджей и практикуются танцы возле столов. Моя так точно танцует прямо сейчас с Левиным. Что-то между медляком и подергиванием, с переплетением рук и прокручиванием партнерши вокруг ее оси, блть.
Задерживаюсь в тени входной зоны и наблюдаю картину, не знаю, что хочу увидеть. Уж точно не поцелуй или что-то более интимное. До сих пор помню возмущения Ари, когда спросил, было ли у нее с кем-то пока мы были не вместе. Да и не такой она человек.
Но сколько бы я ни видел ее с Левиным, она всегда счастливая. Глаза смеются, настроение хорошее, вот и сейчас хохочет. В груди дрожь пробегает, оттого что со мной она более настороженная и, порой, грустная. Не должна женщина чувствовать себя так со своим любимым мужчиной. Я ощущаю еще одну тревожную волну в груди, потому как… потому как мы никогда не говорили о любви вслух. Внутри себя я знаю, до меня наконец дошло, я понял свои чувства – я люблю ее. Люблю, блть, как сопливый романтик, до того сильно, что переписал офигеть какой чувственный стих собственными руками на бумагу, в которую завернул те изразцы, что купил для нее давно. Кому рассказать, не поверят, что я так умею.
Однако, она никогда не признавалась в любви мне. Ни тогда, ни сейчас. И даже о чувствах не говорила.
Сначала наши отношения и отношениями-то назвать нельзя было. Мы периодически весело проводили время, занимались охрененным сексом, но никогда не отчитывались друг перед другом, не имели совместных планов (разве что план по выбору квартиры - ее или моей). Я только сейчас понял, что она даже встреч никогда не просила, лишь несколько раз предлагала погулять по городу или парку. Но это выглядело, скорее, как дружеский жест, а не способ обратить на себя внимание. Инициатором всегда был я, словно встраивал ее в свое расписание, когда мне было удобно. Никакого выноса мозгов с ее стороны. А что если… А что, если я для нее всего лишь… а кто я?
Пздц. Я никогда не думал об этом в таком ключе.
Но тот убитый взгляд в ее квартире… То, как потухла, когда не представил ее своему отцу в тот день на стройке… Ее ко мне нежность… Страсть, с которой отдавалась абсолютно всегда… Те слова: «Вы с Ариной тоже очень красивая пара» - тихим раненным голосом… Та истерика в Москве о том, как я ее обижал… И сегодняшний подарок с моими фото… Прикосновения рук и поцелуи…
Нет, она точно неравнодушна! Неравнодушна же? Твою мать. Кто придумал, эту любовь?
Ари с подругами удаляется в уборную, Левин усаживается за бар, делает заказ бармену и что-то печатает в телефоне. Его только что счастливое лицо мрачнеет. Подсаживаюсь за соседний стул. Он пьет виски, заказываю то же самое. Выпиваем оба.
- Ты ее любишь? – не знаю, за каким хером, но спрашиваю в лоб без долгих вступлений. Он сходу понимает, о ком речь.
- Что, Левик, подгорает? – усмехается он, делая очередной глоток.
- Подгорает, - цежу сквозь зубы.
- Арина - охрененная девушка. И если бы не был влюблен по самые помидоры в другую, она была бы моей, - встает со стула, оставив несколько купюр рядом с бокалом, и хлопает меня по плечу. – Не про*би.
Глава 38
Последний раз я была у Льва дома около 4 месяцев назад. Когда моя вечеринка с друзьями подошла к концу, он предложил поехать к нему, аргументируя это тем, что свой подарок он мне еще не вручил, цветы не считаются.
Мне было жуть как интересно узнать, что же там за подарок, но еще больше мне хотелось просто побывать у него дома. Мне почему-то очень нравилось его холостяцкое жилье. Возможно, тем, что это было одно большое пространство - без стен, которые порой давят, с большим количеством света и наполненное приятными воспоминаниями о нашем совместно проведенном там времени.