- Хочу тебя, - шепчу на ушко, насколько это можно назвать шепотом в шумном клубе.
- Тогда поехали домой, - обнимает меня за шею и целует в губы.
И мы едем, конечно. Мчим в наш уютный мир, сотворённый моей хозяюшкой. У меня теперь подушки яркие по дому разбросаны, коллекционная плитка башенкой выстроена на комоде у кровати, а одна подаренная мной и вовсе в рамке висит, в ванной куча женских тюбиков (неудивительно что у нее кожа гладкая как шелк), собачьи миски в кухне, фототехника повсюду и женские трусики на сушилке. Кайфую.
Пока едем в такси, перебираю пальцы Ари своими и думаю о том, какой я везунчик. Потому что оказался год назад в том клубе. Потому что эта девочка решила выпить со мной виски. Потому что не отталкивала меня, когда в ней нуждался. Потому что чувствует меня как никто другой. Потому что я теперь знаю, что такое любить. Потому что знаю, что такое секс по любви. Потому что сейчас им займусь и буду заниматься до утра, а потом еще утром и в течение дня.
- Раздевайся скорее, хочу на тебя посмотреть в белье, - покусываю Ари за шею, как только заходим домой.
- Форика нужно спрятать в ванной, - дает мне наставления, а сама открывает шею, чтобы еще поцеловал, и я целую, конечно, языком облизываю. - Бедненький, Форик, прости нас, но ты сам отказываешься сидеть на кухне. Мы что-нибудь придумаем, малыш, не злись, - обращается уже к нему. А тот сидит довольный и смотрит щенячьим взглядом, мол погладьте. Я уверен, что Фору наш интим до лампочки, по крайней мере пока, но Ари считает иначе. Поэтому, дружок, вот тебе твоя любимая игрушка и не подглядывай. Видимо спальную зону все-таки придется отделять стеной.
- Ух нифига себе, - присвистываю от увиденной картинки. Веснушечка моя любимая стоит в прозрачной черном белье, на месте сосков у которого блестящие сердечки. Еще и на носочки встала, ноги от ушей, каре это черное. – Сожру.
Пара шагов и подхватываю ее под попу, обвивает ногами мой торс, пальчиками сразу в гриву мою. Обожаю, когда так делает.
- Люблю тебя, Лева, - нежно мне в ухо и мочку всасывает, сдохнуть можно.
- Люблю, моя девочка. Покажи сиськи, - прошу ее, потому что мои руки заняты попой, мы все еще стоим в центре гостиной. Опускает чуть мягкие чашки, и я тут же присасываюсь к соскам. Иногда я представляю, как изменится ее тепло, когда она забеременеет. Потемнеют ли соски, станет ли больше грудь, как красиво ей будет с животиком. Когда эта мысль посетила мою светлую голову впервые, я даже испугался, а потом так понравилась нафантазированная картинка, что думаю об этом все чаще. Надеюсь, это нормально в 25 лет. – Красивая, Ари. Красивая моя.
Нам срочно нужна кровать, поэтому двигаюсь в сторону спальни. Быстро скидываю одежду и укладываюсь на спину, хочу ее сверху. Нравится смотреть, как она двигается и ловит кайф.
- Хочу тебя голенькой, Ари. И сними парик, пожалуйста. Это было эффектно, как-нибудь повторим, но сейчас хочу свою девочку, настоящую.
- У меня там, наверно, гнездо, Лев, - то ли смущается, то ли возмущается, уже сидя на мне сверху, но еще без проникновения.
- Мы поправим, давай, веснушечка, не капризничай.
Помогаю снять парик, не забывая периодически целовать то в губы, то в нос. Волосы под париком действительно немного примялись, поэтому мы вместе их взбиваем, добавляя объема. Знаю, что она не любит чувствовать себя неуверенно в плане внешности. Поделилась, что долго не могла принять себя, еще и козел бывший комплексов добавил, да и я не отличился. Поэтому стараюсь постоянно теперь доказывать ей, что она самая-самая. Потому что реально так думаю. И почему я считал ее внешность не особо эффектной когда-то? Дебил. Она охренеть какая красивая, по утрам без косметики тем более. А когда я ее фотки со съемки одежды увидел, чуть не сдох сначала от повышенного слюноотделения, а потом от ревности, потому что понял, что на нее все смотреть будут. Хорошо, что шмотки эти для баб шьют.
- Так-то лучше. Моя.
Снова целую в губы, в засос, шарю руками по ее телу, чуть приподнимаю и усаживаю на свое законное место.