- Слушай ты! Я тебе сейчас забацаю яичницу из двух твоих… - мгновенно закипела я, но этот гад меня перебил.
- Не кипи, чайничек, я сегодня слишком сыт твоим поцелуем, - он нагло ухмыльнулся, глядя на меня. – Ладно, бусинка, отвечу на один вопрос.
Я молчала. Вопросов-то у меня к нему много. Кто он? Что он? Почему его боятся? Какая у него власть и на что распространяется? Почему он заступился за меня с Аней? Связан ли он с Марой? Почему зовет меня «бусинкой»? Какой вопрос задать? Что мне даст больше информации?
Пока обдумывала, встала из-за стола и подошла к шкафчику, в котором лежали вафли и мармелад. Открыв дверцы, я потянулась и встала на цыпочки, пытаясь достать сладости с верхней полки, но внезапно почувствовала своей спиной прикосновение, а в следующую секунду увидела руку, которая сняла мне две пачки.
Обернувшись, я практически уткнулась в грудь Камаю и вновь почувствовала странное влечение. Воздуха перестало хватать, а груди будто стало тесно. Неужели одиночество так повлияло на меня, что я так остро стала реагировать на мужское тело? Но не могу не признаться, парень был очень даже… Даже сквозь одежду, я чувствовала стальные мышцы. Мое сердце из груди пыталось вырваться, а внизу живота сладко заныло. Сколько у меня не было близости? Об этом даже думать не хотелось. Слишком давно. И вот сейчас гормоны играли со мной злую шутку.
Облизав пересохшие губы, я все-таки вскинула голову, глядя в черные глаза и вновь утонула в темном омуте. Камай смотрел на меня сверху вниз и, облокотившись о кухонный стол по обе стороны от меня, будто заключая в тиски, как-то странно хмыкнул.
- Как много вопросов, как мало ответов. Да, бусинка? – хрипловатым голосом спросил он, заставляя мое сердце зайтись в бешенном ритме.
Я хотела его оттолкнуть, хотела вернуть себе самообладание, но вместо этого Камай наклонился еще ниже. Его ладонь коснулась моей щеки, а губы едва задели мои губы. Меня вновь опалило непонятным внутренним огнем, который пронзил сознание и тело.
- Отстань, извращенец! – все-таки совладав с собой, я оттолкнула настырного парня и вывернулась из его тисков, отходя вновь к стене, ближе к выходу из кухни.
- А ты все также с коготками, - Камай улыбнулся, будто его совершенно не удивил и не обидел мой поступок.
- Кто ты? – спросила я, надеясь, что он не подойдет ко мне ближе.
- Тот, кто знает тебя лучше, чем ты сама себя. И тот, кто стоит выше всех в нашем мире, - он флегматично пожал плечами, засовывая руки в карманы джинсов. – Это все, что я могу тебе сказать, бусинка. Но ты знаешь, как меня разговорить, - парень наглым взглядом окинул меня с головы до пят, отчего меня вновь опалило жаром.
- Охренеть ты конкретики навалил, - огрызнулась я. – И вообще, что ты делаешь у меня в квартире?
- Слежу, чтобы ты не выкинула каких-нибудь фокусов.
- Я и не планировала. Я знаю, что бывает за вмешательство в судьбу.
- Знаешь, но делаешь. Какое это нарушение с твоей стороны? Семнадцатое? – Камай кривовато усмехнулся.
Я вздрогнула. Семнадцатое – тут он в точку попал. Да только я так старательно шифровалась, чтобы мне не влетело, что… Стало страшно. Если все это всплывет, то меня ждет каторга – в прямом и переносном смысле.
- Удивлена? – Камай сделал два шага и остановился напротив меня, буквально в десяти сантиметрах от меня. – Я даже знаю кого нужно благодарить за то, что эта информация не стала достоянием общественности.
- Какой тебе смысл вмешиваться в мою жизнь? – спросила я, внимательно вглядываясь в его глаза и одновременно пытаясь проникнуть за стеклянную стену сознания.
Камуи склонил голову набок и серьезно смотрел на меня.
- Слишком много вопросов и слишком мало ответов, бусинка, - шепнул он мне.
Я почувствовала, как мое сознание уплывает. Перед глазами забегали мушки, а в ушах зазвенело. Качнувшись, я попыталась схватиться за спинку дивана, но вместо этого съехала спиной по стене, теряя сознание.
Проснулась я от сладкого запаха, доносящегося с кухни. Вместе с этим я слышала щелчки джойстика. Подозреваю, что мой ночной гость никуда не делся. Открыв глаза, я увидела спину Камуи. Парень сидел на полу и был полностью поглощен какой-то игрой.