- И сколько у нас времени? – хрипло спросила я, все еще чувствуя внутреннюю дрожь.
- Сколько хочешь, бусинка?
- Год, - сухо отозвалась я.
- Десять дней. По дню на каждую душу. Уверен, ты примешь правильное решение, - улыбнулся он.
Я кивнула. Выбора не было. Сейчас ошибиться было нельзя.
- Лови, - он буквально из воздуха достал пачку документов и бросил на мой стол. – Как только появится кандидат – жду звонка. Еще вопросы есть?
- У меня клиенты должны прийти, - нехотя проговорила я.
- Отдам другим, - парень прошелся по кабинету. – А если Водяной останется довольным, то помогу устроиться на работу мечты. Отсчет времени начнется…
- С завтрашнего дня, - то ли попросила, то ли настояла Анна.
- Ну завтра, так завтра. Отдыхайте сегодня, а то завтра вам такого счастья не перепадет.
И растворился в воздухе, будто его никто здесь и не было.
- Офигеть! – чуть ли не по слогам проговорила подруга.
- Мы в жопе, - заверила я ее.
- Ну в жопе, так в жопе. Обустроимся и тут, - Аня улыбнулась. – Кстати, я так тебя и не поблагодарила за то, что ты меня спасла.
- Серьезно? – я все-таки поднялась на ноги, придерживаемая подругой. – То есть, мы сейчас в жопе из-за меня, но…
- Но ты мне подарила идею для нового романа, - она рассмеялась. – С чего начнем?
- Давай ко мне поедем? Бахнем настойки и начнем изучать инфу. Там…все не так просто.
- Как скажешь, я сейчас такси вызову.
Пока Анька лезла в смартфон, я быстро паковала немногочисленные вещи. В офисе смысла теперь появляться нет, да и после «отработки» меня, скорее всего, турнут.
Меньше чем через час мы уже были в моей квартире. Все-таки пробки любое, даже самое простое перемещение превратят в ад.
- Нифига у тебя условия, - Аня восхищенно огляделась. – Это ведьмы столько зарабатывают.
- По аппетитам ведьм это еще очень скромно.
- Слушай, вопрос есть. А почему меня просто не вернут, ну…туда? У тебя бы проблем не было.
- Были бы. Нельзя кардинально менять судьбу.
- А в чем разница? Ну порча или спасение жизни?
- Порча влияет на одного конкретного человека, а вмешательство в судьбу цепляет многих. К примеру, ты заходишь в кафе за кофе, - охотно начала я рассказывать. – Ты думаешь, что твое короткое: «Здравствуйте, американо», ни на что не влияет, но на самом деле оно цепляет сразу нескольких людей – бариста, посетителя кафейни до тебя и всех, кто после. Кто из них не успеет на какое-то событие, именно потому что ты оказалась в этой точке. Наша судьба тесно взаимодействует с другими судьбами, поэтому вмешиваясь в одну, мы изменяем сотни других. И по этой же причине нельзя ничего поменять.
- Ладно. Вопросов, конечно, еще много, но…что искать? – Анна села на диван и уставилась на папку с документами.
- Водяной предпочитает женщин, причем красивых, - я вздохнула, плюхнувшись рядом. – Нам известно, что они и без нашей помощи скоро умрут.
- А зачем вообще Водяному души? – снова перебила меня подруга.
- Они становятся русалками. Ну-у…это как бы чистилище, то есть они никогда не уйдут на покой и не будут при этом живыми. Нечисть – одним словом, - я пожала плечами, рассматривая первую анкету. – Нам надо определить кого-то…кого не очень-то и жалко. Потому что хороших людей отправлять в пограничную зону…ну такое себе.
- Ясно, - Анна кивнула и мы приступили к работе.
Восемь часов пролетели как один. Мы долго спорили, но все-таки выбрали нескольких кандидаток. К вечеру Анна уехала на такси домой, а я подумала о том, что неплохо было бы перекусить. Но для начала нужно понять, что у меня там в холодильнике.
Зевая, я пошла на кухню и столкнулась с…
- А какого хрена ты делаешь у меня на кухне? – спросила я, наблюдая, как Камай сидит с чашкой на угловом диванчике.
- Чай пью, - флегматично ответил он.
- И давно ты здесь?
- Достаточно.
Камуи поднялся, отставив чашку чая в сторону и подошел ближе, нависая надо мной. Я хотела отступить, но спиной уперлась в стену, отчего в душе возникла странная паника. Парень стоял слишком близко, буквально миллиметры отделяли нас друг от друга. Сердце зашлось в бешеном темпе, когда я опустила взгляд на его губы – внезапное влечение, будто от любовного зелья, пронзило мое сознание и желание податься вперед стало почти невыносимым.