- Спроси меня снова, когда очнусь от приятной комы.
Катарина хихикнула и оперлась на один локоть, чтобы встретиться с его взглядом. Нерешительно она обвела кончиком пальца его сосок. Баден не дрогнул и не скривился, и удовлетворение растеклось по ней, подобно жидкой лаве.
Когда она подняла руку, он схватил ее запястье и вновь положил ладонь на свою грудь.
От требования никогда не прикасаться к нему они перешли к просьбе никогда не отпускать его. Ох, как же изменились обстоятельства!
- В следующий раз, - начал Баден, - я собираюсь целовать тебя, пока беру.
Катарина ему улыбнулась.
- Так уверен, что будет следующий раз, да?
- С этим лицом? - Он похлопал себя по щекам. - Да.
Она хихикнула, когда он снял презерватив, завязал и выбросил в мусорное ведро.
- Ты немного красив... я так думаю. - "Всегда заканчивай на позитивной ноте". - Но у тебя прекрасные руки. И рот.
Он вытянулся рядом с ней, словно так же отчаянно ощущал потребность в контакте.
- Ты забыла упомянуть мой член.
Катарина нагнулась и провела зубами по мочке его уха.
- Я не забыла. Я приберегла лучшее напоследок.
- Что сейчас?
- Ммм. - Он встала на трясущиеся ноги и протянула руку. - Ты доказал свои навыки в постели. Теперь пришло время продемонстрировать их на кухне. Я голодна.
Они должны сохранять это хорошее отношение в различных ситуациях.
- Ничто нельзя получить просто так. - Баден взял ее руку, но не позволил поднять с кровати, а дернул обратно в постель... или скорее на него. - Я сделаю тебе сэндвич... на плату.
Баден сновал по кухне с улыбкой на лице. С улыбкой! Его голова была ясной, как никогда, зверь спокоен, напряженность покинула его тело, и красивая женщина спала в его постели. О такой жизни он всегда мечтал. О жизни, которую он даже не рассчитывал получить.
- Ты выглядишь счастливым.
Фокс. Его улыбка увяла. Он ненавидел то, как незаметно она подошла... "Это не должно случиться снова".
Вспомнив о своем обещании Катарине, он кивнул ей в знак приветствия.
- Человек хорошо на тебя влияет, - сказала она.
- Да.- Баден закончил готовить сэндвич с яйцом и сыром и вернул оставшиеся продукты в холодильник. - Скажи. Кому ты больше всего не доверяешь сегодня?
Наступила тишина. Затем Фокс ответила.
- Человеку.
Он напрягся.
- Почему?
- Она делает тебя счастливым... но, сколько это продлится? У нее есть обязательства. А если ее поймают и начнут пытать твои враги? Он сдастся быстрее, чем ты успеешь сказать: "Вот дерьмо". А если она шпионка? Я работала с ловцами, так знаю их подход. Хорошие-хорошие, но только снаружи. А если ловцы выжили, и стали работать в тени? Она может быть приманкой, чтобы привести тебя к твоей второй смерти.
Именно так он говорил столетия назад?
Баден знал, что последует дальше: нападение на того, кому она доверяла.
Фокс должна бояться Бадена. Если она причинит вред Катарине, то он ответит тем же. И сделает в тысячу раз больнее.
- Сядь на стул, - приказал он. - Сейчас же.
Она забыла о лавине подозрений настолько долго, что пробормотала:
- Ого. Ты всегда такой дружелюбный?
- Да. Ты хочешь моей помощи или нет?
Она с пыхтением села.
Баден разбил яйцо в миску, приговаривая:
- Когда демон вываливает поток мыслей о чей-то возможной измене, составь список обо всем хорошем, что помнишь об этом человеке. Хорошие слова, которые он говорил. Хорошие дела, которые делал. Как он улыбается. Затем мысленно повторяй список снова и снова, пока демон не закроет свой паскудный, лживый рот.
В течение многих лет только эти списки могли остановить его от нападения на собственных друзей.
Она настороженно на него посмотрела.
- Если списки - золотой билет к спокойствию, тогда почему ты позволил себя убить?
Фокс знала правду? Катарина не рассказала бы ей.
Почувствовав направление его мыслей, Фокс добавила:
- Недоверие поделился со мной воспоминаниями.
Ну конечно. Ублюдок.
- Я выбросил свои списки. Слушать демона было просто... легче. Я боролся так долго и устал от всего.
Он позволил свету... надежде, сердцу, защитной части его натуры... погаснуть.
Свету, который Катарина зажгла вновь.
"Буду защищать ее любой ценой".
Возможно, ему нужно переименовать зверя в Строительство, подумал Баден с внутренней усмешкой. Его другая половина больше не разрушалась, теперь застраивалась.
"Только с помощью моего человека".