Мой человек. Баден заканчивал сэндвич.
Гален вошел в кухню. Блондин остановился, когда заметил их и выгнул бровь.
- Я прервал беседу, девочки?
- Да, - сказала Фокс в то же время, что и Баден бросил: - Нет.
Яйцо готово, он положил сверху поджаренный хлеб.
- Я закончил.
- Это его невежливый способ сказать, что он не может провести вдали от своей драгоценной больше ни секунды, - вставил Гален. - О! Сэндвич на завтрак!
- Только прикоснись и лишишься руки.
Кончики его пальцев вспыхнули, когти угрожали выйти... ой, они появились. И звякнули о фарфор.
Гален закатил глаза.
- Кстати. Может, ты и маленькая подружка будете потише в следующий раз, но начнете сношаться как кролики? Некоторым из нас, и я не называю имен... - он указал пальцем на Фокс... - нужно быть красивыми.
- Некоторым из нас, и я не называю имен... - Баден указал пальцем на Галена... - нужно воткнуть кинжал себе в сердце.
- Разве ты не слышал? В настоящее время у меня нет сердца. - Привкус горечи просочился в его слова. - Ходят слухи, что у меня его никогда и не было.
- Вот тебе совет. Не закладывай своих друзей, после того как помог им с планом взлома и проникновения, обеспечивая их поимку. Не посылай людей убийц, после того как они прокляли тебя за предательство, и не жалуйся, когда один из них получает кое-что, пока ты довольствуешься старым верным другом.
И он кивнул на правую руку Галена.
Воин его удивил, засмеявшись, а не нападая.
- Тебе пятнадцать? Кое-что? Серьезно? Разве так мы называет это сейчас?
Баден пожал плечами. Он слышал, как его друзья называют это многими забавными словами.
- Также, - добавил Гален. - Тебе нужно поработать над прощением. Слова ранят.
- Как и кинжалы.
Чтобы закончить разговор, он переместился в спальню и поставил сэндвич на тумбочку.
Катарина все еще спала. Он не хотел беспокоить ее, и все необходимость к ней поглотила его. Баден познал блаженство ее прикосновений и теперь подозревал, что отныне всегда будет их жаждать.
Он решил отвлечься, дав ей дар, о котором она не просила... и в тоже время, доказывая, насколько сильно он ей нужен.
Баден внес исправление в мысли. Потому что согласно словам Гадеса, он мог всегда перемещаться домой. Лазейка в плане князя, чтобы удержать его. В течение следующих нескольких минут он считал усадьбу Александра своим домом. Он переместился и прошел по комнатам. В каждой оказались помощники и охранники, и Баден перемещался так быстро, что остался незамеченным. Спустя немного времени он нашел брата Катарины, лежащего на полу с рукой, перевязанной жгутом и торчащей иглой из вены.
Мужчина был в отключке, с блевотиной под головой. Если бы он повернул голову лицом вниз, то давно бы уже задохнулся.
Убей. Гнев стал причиной этой команды, а не возможный риск для выживания.
"Нет". Несмотря на всё содеянное Катарине, она будет его оплакивать. Или скорее мальчика, каким он когда-то был.
Баден схватил его за волосы и перенес в камеру, где держал Александра. Где все еще валялась отрубленная рука Александра, и он понял, что позволило ему, переместиться без необходимости внесения коррективов в свое мышление. Затем перенес еду, бутылки с водой и ведро. Достаточно припасов, чтобы продержаться неделю.
Он написал Торину, если еще что-нибудь понадобится, и, в итоге, ворвался в аптеку, захватив лекарства, которые помогут с лечением от зависимости.
Мужчина станет чистым, неважно хочет он того или нет.
Нас вознаградят? - спросил Разрушение.
Да, и Баден знал, чего тот хотел...
Глава 21
"Я решаю свои проблемы по старинке. С помощью бензина и спички".
- Кейн, бывший хранитель Бедствия
Мозг Камео гудел от удручающей статистики, пока она смотрела на часы. В мире около двухсот миллионов сирот, и почти пятнадцать процентов из них совершают самоубийство до совершеннолетия. Более двадцати тысяч детей умирают каждый год из-за нищеты.
Серьезно, каждую минуту... каждую секунду... в муках.
Но, наконец, к счастью, последний из ее друзей удалился в спальню. Путь свободен, ее друзья теперь занимаются сексом.
Доказательством служили мягкий смех и стоны с придыханием, просачивающиеся сквозь трещины в стенах.
"Да начнется марафон", - подумала она с немалой долей зависти. После нападения на крепость все успокоились, потому что выжили, и теперь, исцелившись, праздновали с глазу на глаз.