- Мы - муж и жена.
- Знаю, но я говорила тебе, что никогда не испытывала к этому желания, и это и имела в виду.
Он задумался на секунду и кивнул.
- Отлично. Будет так, как захочешь.
Пьюк развернулся на пятках и вышел через ту же дверь, что и Уильям. Хотя Джиллиан думала, что слезные потоки высохли, в глаза появились новые потоки влаги.
Глава 22
"Игра Престолов? Нет. Игра займов. Я собираюсь дать взаймы мою ногу в твою задницу".
- Талия Бессердечная
Катарина положила голову на плечо Бадена и погладила пальцами мышцы груди, мысленно прокручивая последние несколько часов. Сначала он прочитал сообщение от Торина и выругался.
"Уильям в ярости. Джилли лучше... но, ой, она вышла замуж за чувака по имени Пьюкинн/Пьюк/Ходячий Мертвец. И она, вероятно, стала бессмертной, так что ярость Уилли будет длиться ВЕЧНО".
Баден рассказал Катарине о связи, сделавшую человеческую девушку бессмертной, и привел в пример Эшлин и Мэддокса. Затем он нежно, нежно любил Катарину. После прижал к себе, и они шептали глупые секреты в темноте.
Она рассказала ему, как в пять лет отец убедил ее, что она волшебным образом может изменять сигнал в светофорах. Он сказал, что, если она пошлет воздушный поцелуй, то красный сменится зеленым. В этот день она посылала воздушные поцелуи всем светофорам, пока ехала.
Баден рассказал ей, как несколько веков назад позволил Парису сломать его руку кувалдой, потому что Парис клялся и божился, что женщины просто обожают целовать травмы и этим залечивают раны. Только от поцелуя ему не стало лучше. Поэтому он сломал Парису обе руки.
- Ты его не убил? - спросила Катарина. - Баден, я так тобой горжусь!
- Своей сдержанностью я заработал себе прозвище. Джентльмен Олимпа.
Она засмеялась, и он начал ее щекотать. Катарина молила его остановиться, хотя надеялась, что Баден будет продолжать. Он столько всего упустил за свою жизнь. Детские игры, невинные забавы... связь.
Они занялись любовью снова, и он уснул с улыбкой... шепча одно слово. Брак.
Он намеревался сделать ее бессмертной через брачные узы? А она согласна?
Нет, нет. Конечно, нет. Они вместе временно. Это не изменилось... так ведь?
Теперь Катарина его изучала. Без забот о мире и требований зверя, тянущих его в разных направлениях, его черты лица казались практически мальчишескими. И она помогла ему этого достичь.
- Ты прекратила, - сказал он более глубоким и резким голосом, чем обычно. Баден повернул голову, встречаясь с Катариной взглядом, и она ахнула. Его зрачки скрыли радужку, поглотили медь, которую она считала такой красивой. В черном виднелись красные всполохи. Кровавые звезды. - Начни снова.
- Прекратила что? - спросила она недоуменно.
Он сжал ее запястье слишком сильно, будто не знал о собственной силе, и повел ее руку вверх и вниз по своей груди.
- Делай это. - Баден отпустил ее. - Не останавливайся вновь.
Баден обычно не такой грубый с ней, и потом Катарину осенило. Эти глаза. Она говорила непосредственно со зверем, так ведь? Хотя это их не первая беседа.
"Действуй осторожно". Зверю необходимо приручать гораздо дольше, чем Бадена. Он был диким и непредсказуемым.
- Тебе нравятся поглаживания?
"Коротко и нежно. Всегда заканчивай на позитивной ноте".
- Нет.
Она чуть не засмеялась. Чуть. В его выражении лица не было ни намека на игривость.
- Тогда почему ты сказал мне продолжать?
- Мне нравятся твои поглаживания. Ты слабая. Никакой угрозы.
Черт! Еще один скептик. Что нужно, чтобы доказать этим людям... и существам... что она обладает силой, только другого рода, не такой как у них?
- Что еще тебе нравится?
- Кровь. Смерть. Месть. Никогда не предавай меня, женщина.
- Как будто я посмею, - бросила Катарина сухо.
Он посмотрел на нее.
- Ты надо мной насмехаешься?
- Я тебя дразню. Это другое. Первое жестокое, другое милое. Милое делает меня счастливой.
Зверь медленно расслаблялся.
- Думаю, мне нравится, когда ты счастлива.
- Я рада. А мне нравится, когда ты счастлив.
- Только потому, что боишься меня. - Он сказал эти слова так, словно они были неоспоримым фактом. - Как минимум, ты умна. Временами.
- Я тебя не боюсь, - ответила она, обведя пальцем один его сосок, затем другой. - Да и зачем? Мы же друзья.
Он нахмурился в замешательстве.
- У меня нет друзей. Они - помеха.
- Друзья - благословение. Они прикрывают спину и...