Только не так, как он надеялся.
Слеза стекла по его щеке.
- Моя мать была... падшим ангелом. Мой отец... человек... Я собирался умереть когда-нибудь... она вынудила меня ее убить... забрать монету и спрятать внутри моего... тела.
Его тело. Монета все еще была там, возможно даже выступала в роли системы жизнеобеспечения. Значит, если Катарина ее вытащит, он сразу потеряет свою жизнь, свой единственный туз в рукаве и новое королевство.
- Помоги. - Алек захлебывался кровью. - О-обещала.
- Ты прав. Я обещала. - Собравшись с силами, чтобы выполнить необходимое... другого выхода нет... она засунула руку в грудную полость, ища монету. - Не волнуйся. Твоя боль закончится.
Алек едва мог сопротивляться, сил почти не осталось. Слишком поздно.
В сердце Катарина наткнулась на что-то твердое, холодное и круглое. Ей пришлось приложить усилие, чтобы вытащить это, сломав несколько ребер, но его протесты затихли, а голова упала на бок.
Он был мертв. Раз и навсегда. Но она не ощутила облегчения.
Катарина посмотрела на свою окровавленную ладонь, кусочек золота размером с четвертак, ради которого Алек убил и умер. Как что-то настолько маленькое и милое может вызвать столько проблем?
Она не могла позволить кому-то еще найти или использовать монету и, возможно, помочь Люциферу. Или Гадесу. Даже Бадену. Он полюбил Гадеса, и ей пришлось признать, что Баден был меньшим из двух зол. Зверь был обучаем, Люцифер, который хотел, чтобы Баден принял тьму, нет.
Проблема заключалась в том, что Гадес когда-то уничтожал адских гончих. Нельзя позволить, чтобы он опять начал на них охоту.
Возможно... возможно, она могла использовать монету для защиты собак? Но если он накажет Бадена из-за ее желания?
Опять же, если она использует монету, чтобы спасти Бадена и разовать его связь с князем, Гадес может наказать гончих.
А если она пожелает бессмертия, то может стать достаточно сильной, чтобы защитить Бадена и гончих. А может и не стать.
Каждый вариант сопряжен с большим риском. Ей нужно время на раздумья, на обдумывание всех плюсов и минусов.
Лапа коснулась ее бедра. Одна из собак сидела перед ней, в его глазах, смотрящих на нее, читался разум. У пса были длинные, толстые шрамы на морде. Одно ухо отсутствовало. Его пятнистая шерсть была покрыта кровью и блохами.
— Я Рёв. —
- Я Катарина, - ответила она мягко.
— Щенки мои. Я их отец. Верга - мать. Мы... благодарим тебя. —
Благодарность оказалось неожиданной и излишней.
- Они удивительные... - если бы она сказала "собаки", он бы обиделся? - Щенки. - Так и он их назвал. - Я наслаждалась каждой минутой, проведенной с ними.
— Согласен, что они удивительные, но они совершили немыслимое. Выпили твое крови и поделились своей. —
Они... да, они это сделали. Она вспомнила вкус железа, когда проснулась после их укуса. Но... Чем это им грозит? Их накажут?
- Это моя вина. Я готова понести любое наказание.
— Они знали правила. Ты нет. Никаких связей. Убивать всех, кого пробуешь. Не оставлять живых. Не оставлять свидетелей. Никогда. — Рёв оскалился, обнажив клыки. Они были намного больше чем ее. — Вы трое связаны и останетесь такими... до смерти. —
- Моей смерти, полагаю.
Ее сухой тон явно его удивил, но в последнее время ей часто угрожали расправой. Просто стало на одну угрозу больше.
— Нет, девочка. Ты не поняла. Твоя смерть повлечет за собой и их смерти. —
Что!
- Катарина! - Голос Бадена вибрировал от напряжения.
Она повернулась, когда поднялось рычание, ее сердце казалось взлетает и падает одновременно. Она прятала монету в карман.
- Не причиняйте ему вред, - закричала она. - Прошу. Он не сделает вам больно.
— Он твой? —
- Да.
— Он пахнет стаей. Стаей, которую мы считали давно вымершей. —
Бисквит и Подливка упоминали, что Баден пахнет как Гадес. И если Гадес пахнет как другая стая... Значит, Гадес связан с адскими гончими?
Возможно. Но если бы такая связь существовала, мужчина бы умер вместе с ними. Да? Разве что... он нашел способ разорвать связь?
К ее удивлению собаки остались на месте, просто наблюдая, как Баден пересекает это море крови, чтобы до нее добраться.
Его волосы торчали. Кожа поблекла, но глаза пылали ярче прежнего от сочетания ярости и беспокойства.
- Все в порядке? Ты в крови. Почему ты в крови? И ты плачешь? - Он вытер большими пальцами слезы с ее щек. - Что они сделали с тобой? - Баден обратил свое внимание на Рёва. - Я убью тебя такими способами, которых ты даже представить себе не можешь.