Сильные руки обхватили ее запястья и оторвали от Алека.
- Достаточно, Катарина. Ты вредишь себе.
Спокойный голос Бадена только еще сильнее взбесил ее.
- Ненавижу вас! - она плюнула в Алека, затем в Бадена. Он скрылся за ней. Если бы он ее оставил, если бы позволили остаться со своим презренным мужем, собаки были бы живы. - Как же сильно я вас ненавижу. - Используя своего похитителя вместо опоры, она оттолкнулась ногами, и ударили ими Алека в лицо. - Блядь! Вы ужасные люди! Ужасные! И все же вы живы, а они... они...
Баден отнес ее подальше от стола, в недосягаемости удара.
- Отпусти меня! - Катарина боролась с ним изо всех сил, царапая его руки, ударяя, пиная. - Не смей забирать меня...
Бункер исчез, вокруг нее мгновенно появилась спальня.
Она вывернулась и попыталась сориентироваться. Мелкие детали поражали ее сознание. Мужская обстановка. Массивная кровать с темно-коричневым одеялом. Старые каменные стены, похожие на те, которые она видела, когда ее семья посещала заброшенные замки в Румынии и Будапеште... когда жизнь была чудесной, а счастье нормой. Подсвечники из кованого железа и потрескавшийся мраморный камин, украшенный розами ручной работы.
Другая тюрьма? Ну, это заслуженно. Она не защитила своих малышей. Когда они нуждались в ней больше всего, Катарина подвела их. Они умерли, испытывая боль, страх и одиночество, хотя она обещала всегда защищать их.
Чувство вины и печали присоединились к ярости, лишая остатков сил, и ее колени подогнулись. Катарина грохнулась бы на пол, если бы Баден не поймал ее и не опустил.
Она пнула его.
- Ублюдок! Не смей прикасаться ко мне. - Катарина попыталась прокричать это слова, но из-за комка в горле всего лишь прошептала. - Ненавижу тебя.
Он выпрямился и поднял руки в знак капитуляции. Ложь! Этот мужчина никогда не сдается.
- Ненавижу тебя, - повторила она. Отравляющее сочетание эмоций обдало ее холодом. Катарина хотела заплакать. Так сильно хотела заплакать. Собаки достойны ее слез, но в глазах не ощущалось характерного жжения.
Баден потер место чуть выше сердца.
- Ты потеряла любимых?
Впервые за их знакомство в его голове появилась нотка нежности. Нотка, на которую она разозлилась. Где была эта мягкая сторона, когда она умоляла его о позволении обыскать дома Алека?
- Катарина, - вновь мягко позвал он.
- Мои собаки, самые замечательные пушистые малыши когда-либо рождавшиеся, мертвы. Ушли. - У нее даже не осталось их фотографий. Огонь уничтожил физические копии, а Алек и Доминик обрушили ее сайт. - Их убили. А ты тот, кто помешал мне спасти. Это нравится тебе и твоему зверю?
- Нет. Я сожалею, Катарина.
Баден склонился над ней и протянул руку, пробегая кончиками пальцев по уголкам ее глаз. Он искал слезы?
- Побереги свои извинения и убирайся с глаз моих долой, кретин.
- Если бы я знал...
- Убирайся!
Он побледнел, но упрямый ублюдок остался на месте.
Защищающая оболочка вокруг ее сердца треснула, весь гнев, чувство вины и тоска схлынули, разрушая ее, эмоции захлестнули, словно шторм, с которым невозможно бороться.
Она свернулась клубком. Дрожь была настолько сильной, что вскоре мышцы ослабли, а кости стали вялыми, как лапша. Катарина ненавидела всех... особенно этого мужчину... которые увидел в таком беспомощном состоянии, но ее больше не волновало, что нужно демонстрировать храбрость.
- Катарина. - Он вновь потянулся к ней. - Мне нужно...
Она откатилась, отгородившись от него, от этого разговора... от жизни.
Охваченный беспомощностью, Баден провел рукой по волосам. Катарина любила своих собак так же, как он любил друзей. Всеобъемлюще. Бесконечно. Не сдерживаясь. Он не сомневался в этом. Даже без ручейков слез от нее веяло такой печалью и несчастьем, что она могла бы посоревноваться с Камео.
Пытаясь спасти своих собак, Катарина пожертвовала счастьем и будущим. И, во время их короткого знакомства, Баден не раз высмеивал ее за это. Издевался и оскорблял ее. Его действия даже подстегнули Александра, что привело к безвременной кончине животных.
Она ненавидела Александра, и презирала Бадена. И была в своем праве.
"Она просто средство в достижении цели. Мне не нужно ее одобрение".
Но в груди возникла боль. От которой он не мог избавиться. Баден познал ужас от потери близких, чувство, словно ты упал в сердце океана посреди сильнейшего шторма, волны разбиваются об тебя, скалы царапают, снова и снова ты глотаешь слишком много воды, но ты все еще борешься, чтобы дышать, расти. В миг, когда выныриваешь, надеясь не отказаться в безопасности, тебя вновь накрывает.