Баден схватил мужчину за лодыжку и дернул. Челюсть была раздроблена, кровь, и остатки зубов хлынули на деревянные панели.
Улыбнувшись, Баден вынул кинжал и встал. Мужчина остался лежать.
"Что дает тебе право быть судьей, присяжным и палачом?"
Действуй. Сейчас же, - потребовал Разрушение.
Выживание прежде всего, а потом уже остальное.
- Ты не проявлял милосердия к своим жертвам. Теперь я не пожалею тебя.
Баден схватил мужчину за волосы, приподнял голову... «просто сделай это!"... и провел клинком по горлу. Кровь хлынула из раны и потекла вниз, кишечник мужчины опорожнился.
Смерть никогда не была привлекательной.
Баден отрубил оставшиеся сухожилия и кость, отсоединив голову. Когда он выпрямился, темный туман поднялся из тела мужчины. Сущность, которую ощутил в видении.
Множество неоново-красный глаз уставились на него, и багровые губы с криком разомкнулись. Баден протянул руку, ожидая боя. Но тьма накинулась на него... и погрузилась в его руку. На его глазах, одна из линий, въевшихся в его плоть, стала толще.
Он заскрежетал зубами, раскаленное добела клеймо опалило кожу. Что. За. Черт?
Баден рыскал по кухне, ища мусорный мешок. Нашел пакет из-под картошки, запихнул голову внутрь и переместился в тронный зал Гадеса.
Разрушение притих, как обычно. Пандора исчезла. Князь и воины, которых Баден никогда не встречал, стояли полукругом. Они были покрыты татуировками, пирсингом и излучали такую жестокость, которую он улавливал только от Гадеса и Уильяма.
Они были молоды, выглядели на возраст Бадена, всего четыре или пять тысяч лет.
Проблески воспоминаний... узнавания... предупреждение Разрушения. Большинство существ в сверхъестественном мире полагают, что в аду только три реальности. На самом деле их девять. Другие всегда предпочитали оставаться незаметными. Больше нет. Они приняли стороны в войне.
Это четверо мужчин - князья в своих реальностях. Самый высокий известен как Железный Кулак, из-за него распространилась эта фраза. Другие в равной степени пользовались дурной славой. Безжалостные убийцы. Желанные любовники. Могущественные из-за своего жестокого образа действий.
- ...чтобы выиграть, - сказал Гадес и мгновенно одеревенел.
Все они замерли. И одновременно повернулись к Бадену.
"Не хочешь меня здесь видеть? Как жаль". Он бросил мешок под ноги Гадесу.
- Я заслужил свое очко.
Гадес увидел метку на руке Бадена, и его глаза удовлетворенно засветились.
- Да, это я вижу.
Итак. Князь знал, что сущность войдет в Бадена, даже хотел этого.
- Что это такое?
Важнее, как от этого избавиться.
- Это, милый мальчик, мой дар тебе. Монстр, которого боятся другие чудовища. Человек, которого ты убил, был неспособен управлять им или использовать в своих интересах. Однако, ты сможешь. Не стоит благодарности.
- Я хочу это. - Железный Кулак погладил рукоятку своего меча. - Отдай это мне.
- Ты приказываешь моему убийце? - спросил Гадес ядовито. - Чтобы ослабить его?
В его голосе явно слышалась угроза, и Баден изумленно заморгал. Гадес защищает его, хотя сам и угрожает жизни Бадена?
Событие, заслуживающее изучения.
- Я приказываю и получу. - Воин обхватил меч. - А уничтожение всех королевств ради одной безделушки ранее недостойно моего величия.
- Вот почему ты мне нравишься, - бросил Гадес. - Не заставляй меня разочаровываться в тебе.
Другие князья ощетинились. Назревала драка.
- Если я тебе больше не нужен... - Баден не желал бороться с Разрушением, который станет настаивать на участии в битве между князьями, только чтобы продемонстрировать свою силу. Он жаждал вернуться к Катарине. У них есть незаконченное дело.
Гадес холодно улыбнулся ему.
- У меня будет еще одна миссия для тебя. Скоро. А пока останься в живых.
Глава 8
"Они назвали меня сукой. Я вызвала им скорую".
- Камео, хранительница Несчастья
Катарина лежала на полу незнакомой спальни, странные мужчины и женщины стояли полукругом и говорили о ней, так словно Катарины здесь нет.
- Баден сказал нам защищать... ее?
- Возможно, он нуждается в защите от нее. Давайте запрем ее в темнице.
- Ты всегда отвечаешь именно так, Мэддокс.
- Потому что наши враги хитры.
- Девушка ни для кого не представляет опасности, и меньше всего для свирепого, плохого Бадена.