- Ты лжешь.
- Нет, я дразнюсь. Это разные вещи.
- Дразнишься? - Баден развернулся. - Ты выздоровела.
Да, она здорова? И-и-и с осознанием этого факта ее охватили печаль и чувство вины. Но уже не такие сильные и не грозились поглотить ее.
- Ты примешь душ, - сказал он, кивнув головой. - Сегодня.
Катарина зашипела.
- Я бы помылась, если бы ты вежливо попросил. Теперь можешь взять свой приказ и засунуть...
Баден поднял ее и понес в ванную, его восхитительный аромат дразнил ее, а оберегающие руки держали худшее из ее чувств в узде.
- Ты не можешь тащить меня на руках, чтобы добиться своего, - сказала она со вздохом.
- Я верю, что докажу обратное.
- Ты сильный, бла бла бла. Ты действительно думаешь, что это хорошо для тебя закончится?
- Готов рискнуть навлечь на себя твой гнев.
Его довольная улыбка раздражала.
Когда вода нагрелась, и пошел пар, он поставил ее в душевую кабинку. И даже последовал за ней, полностью одетый. Ох! Наверное, это рай.
Разум предал ее, не в состоянии выдать причину для возражения, когда Баден снял с нее все кроме лифчика и трусиков. Вместо этого в голове крутилась сумасшедшая мысль: "Давай посмотрим, куда это приведет".
Он не снял с себя одежду, и даже надел перчатки. Баден сел, увлекая ее за собой, и разместил между своих ног. Катарина задрожала от... предвкушения?
- У тебя здесь крысиное гнездо из колтунов, - заявил он. - У нас два варианта. Побрить голову или воспользоваться кондиционером для волос, который я выкрал у Уильяма, а он станет протестовать. С ножами.
- Побрить.
Волосы это только волосы. Они отрастут.
- Необыкновенное создание. Большинство женщин... в том числе и Уильям... стояли бы насмерть, лишь бы защитить свои локоны.
- А ты?
- Нет. Я уже достаточно воевал. Хотя теперь понимаю, что с радостью сражусь за твои локоны.
Он намазал ее волосы сладко пахнущим кремом и, пока тот впитывался в голову, намылил остальное тело Катарины, избегая интимных зон. На самом деле Баден равнодушно ее касался.
А почему должно быть иначе? Она хрупкая, слабая. Худшие из всех качеств, по словам Бадена. И ее матери, которая надеялась подготовить Катарину к тому дню, когда рак победит.
Он протянул ей зубную щетку и пасту, и она почистила зубы.
Баден смыл кондиционер для волос и, наконец, выключил воду. Затем разместил ее на крышке унитаза, вытер мягким полотенцем и осторожно распутал пряди волос, которые осмелились бросить вызов лечению.
- Ты все еще не хочешь пытать Александра? - спросил он осторожно.
- И никогда не захочу. - Она прикусила нижнюю губу. - Он отдал тебе монету?
От злости его щеки покраснели.
- Он постоянно сопротивляется мне.
- Мне жаль. - При ярком свете, Катарина заметила порезы и синяки, которые покрывали его лицо. Он недавно подрался. Скорее всего, и не один раз. - Он причинил тебе боль?
- Нет. Конечно, нет.
Но другие причинили.
"Баден говорит, что после смертей людей на нем остаются следы..."
Ему пришлось бороться, чтобы выжить.
- Я бы хотела, чтобы доктор осмотрел твои раны, - сказала она.
Баден хмуро взглянул на нее.
- Я в порядке.
- Но...
- Нет. Не прикасайся, - напомнил он.
Серьезно?
- Мы только что принимали душ вместе. Наши тела прижимались друг к другу.
- Это другое.
- Что? - потребовала Катарина.
Баден провел рукой по лицу.
- Ты больше не моя пленница, Катарина. Я перенесу тебя в любое место, какое захочешь.
Сменил тему. Ладно. Что еще изменилось? Она! Катарина не хотела оставлять его, ее старого пса, хотя должна вернуться домой и восстановить питомник. И свой банковский счет.
Этому мужчине нужна помощь. Игра, в которую он играл с Пандорой, сковывала. Цепью. Из-за нее Бадену приходилось терпеть умственное и физическое насилие. Его друзья думали, что она может успокоить его, и она действительно хотела доказать их правоту. Как глупо!
- Не нужно меня никуда переносить, - ответила Катарина. - Я там, где хочу быть.
- Почему?
В его голосе прозвучала едва уловимая... надежда?
- Почему еще? Мне нравится жить за чужой счет.
Он уставился на нее, словно пытался прочитать мысли.
- Ладно. - Кивнул Баден. - Ты можешь остаться.
Ни одного возражения против ее статуса охотницы за деньгами? Ублюдок.
- Оденься.
Еще один приказ. Начнет ли он когда-нибудь просить?
Возможно, ему нужно показать на собственном примере.
- Не мог бы ты отвернуться?
Он заколебался, его лицо напряглось, прежде чем Баден выполнил просьбу. Она вскочила, стянула промокшее нижнее белье и натянула футболку и шорты, которые лежали на краю раковины. И снова принесенная им одежда была рассчитана на меньшую фигуру, низ футболки заканчивался намного выше пупка, а шорты едва прикрывали попку.