- Она - не моя девушка, - пробормотал Баден.
- Из всего, что я сказал, ты заметил только это? - Гален закатил глаза. - Все еще хуже, чем я думал. Ты такой же, как и все они.
Может и так, поскольку Баден продолжал наблюдать за ней, не мог отвести глаз, его взгляд будто попал в плен. Невозможно отрицать желание, которое он все еще к ней испытывал. Дурак! Он желал ее в своих руках, в своей постели. И, решил Баден, он ее получит. Не нужно доверять ей, чтобы насладиться этим маленьким соблазнительным телом.
Но, все по порядку. Нужно найти новое пристанище и убедить Галена присоединиться к ним. При правильном стимуле, мудак может даже охранять Катарину, пока Баден выполняет новую миссию.
"Если он предаст меня..."
Я прослежу, чтобы стимул мотивировал его правильно себя вести.
Баден мгновение все обдумывал, затем кивнул с холодной решительностью. Он знал, что можно использовать.
Катарина старалась избегать Бадена, пока проверяла людей, которые не остались безучастны в ее скорби о собаках. Кто-то отличился больше остальных, но все же. Бессмертных можно ранить, так же как и людей. Кто же знал?
- Узнаю взгляд в глазах Бадена. - Мэддокс уселся на каталке своей жены, дочка вытянулась у него на коленях, а сын вытянулся возле Эшлин. - Он снова от нас уходит.
Сердце Катарины забилось в стремительном ритме. Приласкав собак, она ответила воину:
- Если он захочет уйти, не пытайтесь остановить его.
Мэддокс сосредоточился на ней, и Катарина могла поклясться, что на мгновение его лицо скрылось за маской скелета.
- Кто ты ему? Нам? Ты его раз успокоила. Ты не имеешь права голоса в нашем к нему отношении.
Ауч. Он поставил ее на место.
Эшлин толкнула руку мужа.
- Это грубо!
- Ты вышла за меня не за моё хорошее поведение, - ответил ей Мэддокс и прикусил ей пальцы.
Катарина перебросила волосы за плечо.
- Мне не нужно быть кем-то для Бадена - или для вас - что клетку создают не только металлические решетки. Вы любите Бадена, и не хотите его обидеть. Поэтому, позвольте ему уйти.
Она также должна его отпустить. Катарина на 90 процентов была уверена, что он бросит ее где-то, как только закончит тут, и на 100 процентов знала, что готова вернуться к своей старой жизни. Баден слышал ее обещание, данное Алеку, и сейчас считал ее жадной до власти шлюхой. Это больно. Очень больно. Мужчина, который держал ее в объятьях и утешал, который умостил ее на своих коленях и доставил удовольствие, не дал ей кредит доверия. Он даже не спросил о ее версии произошедшего. Или, точнее, приказал ей все рассказать. Теперь она не собиралась ничего объяснять. Пусть думает, что хочет.
Спасибо Господу Богу, она не спала с ним! Любой мужчина, считающий, будто он каждый день во всем прав и забывал о ее желаниях, не достоин внимания.
И все же, Катарина испытывала сожаление от того, что не сможет тренировать его; была уверена, что все еще хотела его, хотя чувств этих и не желала; она грустила потому, что у нее не будет шанса избавить его кожу от сверхчувствительности, и чувствовала опустошение из-за того, что больше его не увидит. Ну что же, это его потеря! Она смогла сотрясти его мир.
- Она очень особенная для него, - сказала Эшлин, - и ты это знаешь. Мы все это знаем. Она имеет право высказаться.
Раньше, Катарина может, и была кем-то особенным. По крайней мере, как возможная любовница. Теперь они этого не узнают.
- Нет, Мэддокс прав. Я не должна говорить за Бадена. Да и не хочу. Я уеду домой. И буду скучать по вам. Скучать по всем вам. - Дамы в этом доме были очень милыми.
Она задавалась вопросом, сможет ли поддерживать с ними связь после ухода. Баден сохранит связь с мужчинами.
- Оставайся на связи, - добавила она, нежно сжав ногу Эшлин - Если поищешь моё имя - найдешь меня. - Обращаясь к детям, Катарина сказала: - Собак я заберу с собой. Вы можете навещать...
- Собак ты заберешь только через свой труп, - рыкнул Урбан.
- Да. - Кивнула маленькая Ивер, от чего золотистые кудри подпрыгнули у ее висков. - Твой труп.
- Дети. - Вздохнула Эшлин. - Что я вам говорила о запугивании других людей?
- Сначала убедиться, что ситуация действительно касается жизни и смерти, - проворчал Урбан.
- Верно.
Катарина пыталась не рассмеяться - пока не почувствовала привычный жар на затылке. Она напряглась, запах Бадена дразнил ее обоняние, нервные окончание внезапно загудели от ощущений... желая большего.