"Я злюсь на него. Мне не стоит его желать".
- Я говорил с Галеном, - объявил Баден, обращаясь ко всем разом. - Мы с ним уходим. Ради безопасности всех, кого я люблю, - добавил он, когда послышались протесты.
- Только не снова, - заговорил Люциен.
- Мы нужны тебе, - начал Сабин, - а ты нужен нам.
Рейес, хранитель Боли, уставился на него.
- Мы тоже часть этой войны, с нами ты или нет.
Баден оставался неподвижным.
- Вам нужно время на исцеление, и я вам его предоставлю, отвлеку Люцифера, чтобы у него не было времени отправить за вами своих солдат. Я могу перемещаться в преисподнюю, вы не можете. Даже Люциена блокируют. - Посреди напряженной паузы, которая последовала за его словами, Баден продолжил: - Я знаю, что не имею права просить вас отпустить меня - принять это - но я все же попрошу. Ради меня... ради ваших женщин.
Постепенно, воины согласились с ним. С таким упрямцем как он, им пришлось принять то, что Катарина знала с самого начала. Он перевернет землю и небо, но сделает, как хочет.
Баден прошептал ей на ухо:
- Ты, красавица, не поедешь домой. Ты идешь со мной.
Что! Он обнял ее рукой за талию, жестким обручем жара и силы. Удовольствие сравнимое своей интенсивностью с болью.
- Ты так не прав, что аж смешно. Я отправляюсь домой. - И наконец-то, начну все сначала.
- Однажды я сказал, что отведу тебя в любое место. Но ты выбрала остаться со мной. Теперь ты встретишься с последствиями своего решения.
Катарина напряглась.
- Итак, я снова стану твоей пленницей?
- Если тебе так нравиться играть в нее.
- Я вообще не хочу играть с тобой ни в какие игры.
- Ну, я не могу оставить тебя шастать вокруг, в попытках помочь своему драгоценному муженьку, не так ли?
- Ты идиот. Знаешь что? Если замкнешь меня, я... я... - Что? Она не могла в один день жаловаться на его жестокие методы, а в следующий угрожать ему кровопролитием.
Мэддокс вскочил на ноги, глаза замерцали красным, напоминая Катарине об Алеке и Бадене, когда те выходили из себя.
- Ты осуждаешь Насилие.
Баден задвинул ее за свою спину и ткнул пальцем в сторону мужчины.
- Она моя. Никто не смеет к ней прикасаться. Или пугать ее. И даже смотреть на нее.
Сперва, он обвинил ее в проступках. Теперь защищает? Непонятный мужчина!
Как только Мэддокс отошел, Баден повернулся к ней. Заглянув ей в глаза, он тихо промолвил:
- Может я и идиот, но ты все еще хочешь меня, и кем это тебя делает?
- Я не...
Он склонил и прикусил мочку ее уха.
- Твоя кровь бежит так быстро, что я ее слышу. Твои соски только что затвердели, а запах, который от тебя исходит... - Баден провел носом вдоль ее шеи, глубоко вдохнул, возможно, позабыв о боли, которую испытывал, касаясь чьей-то кожи. - Восхитительный.
Предательская дрожь охватила тело, от возбуждения увлажнились трусики.
- Нам не стоит продолжать этот разговор здесь. - При свидетелях. И вообще!
- Согласен. - Обращаясь к остальным, Баден произнес: - Я буду часто вам писать.
Комната исчезла, они появились в другом месте. Стены оклеены кружевом и бархатом, и портреты великолепного блондина - Галена - с огромными крыльями висели здесь... и там... повсюду. В какой-то момент, воин, должно быть, потерял свои белые крылья; сейчас они больше походили на наросты. Мебель из полированного дерева, слоновой кости и кованого железа, а полы, устланные мягкими коврами, вели к впечатляющему камину, изготовленному из сапфирового мрамор; обрамляя панно из витражного стекла, по бокам вырезаны амуры.
Ее новая золотая клетка?
Она вывернулась из объятий Бадена.
- Как посмел ты оставить моих собак...
- Теперь они твои? - Он подошел к бару и налил себе чего-то, что выглядело как виски, но пахло намного слаще. - Как быстро моя женщина меняет свое мнение.
Собаки принадлежали ей. То, как они оставались возле нее во время и после нападения Пандоры... как они недвусмысленно дали понять Алеку, что защитят ее даже ценой своей жизни... Да, он принадлежали ей. А она - им. Не Бадену, как он открыто заявил.
- Я буду бороться с тобой каждый день, каждую минуту, пока они не вернутся ко...
- Спрячь свои когти, мегера. Гален принесет собак.
Ох.
- Если он навредит им...
- Не навредит. Его предупредили. - Баден налил себе еще и залпом выпил. Он повернулся к ней, его веки отяжелели, ресницы почти сомкнуты.
- Мы должны уладить кое-что между собой.
"Началось". Он начнет жаловаться на ее якобы измену. И хотя, да, то, что он услышал, было убийственно. И все же! Он должен знать ее лучше.