— Милорд, хотела показать одно место я…
Бакэнэко вела меня по узкой тропинке. Заросли травы щекотали открытые ноги, иногда приходилось нагибаться, уворачиваясь от ветвей. В округе Ноихары в основном преобладали широколиственные деревья: дуб, клен, ясень, липа, каштаны. Вот грибы все какие-то малознакомые. Только по памяти Юто узнал гроздь шиитаке на стволе дерева.
— Это тот самый обрыв, с которого я упал! — вспомнил я место. — А ты спасла меня.
— Вельми рада я, что не забыли, милорд! — прыгнула мне на шею кошка. — Пойдемте дальше, покажу вам кое-кого. Токмо ауру спрячьте свою…
Мы углубились в глухой лес. Не знаю уж как Химари тут ориентировалась, но я бы с трудом нашел дорогу обратно.
— Тише, — шикнула кошка. — Смотрите.
Из-за покрытых мхом камней выглянула ехидная рыжая мордочка.
— Хондо кицунэ, рыжий лис, — объяснила Химари.
— Я думал, бакэнэко и кицунэ друг друга недолюбливают.
— То аякаси. Сие простой зверь лесной.
Из зарослей вышла еще одна крупная лисица с выводком из троих рыженьких лисят. Звери настороженно косились в нашу сторону. Настоящая дикая природа во всей своей красе.
— Уже подросли, я смотрю. Пойдемте, милорд. Не любят они, коли долго нарушают их покой.
— Да.
На обратном пути к дороге пошел настоящий летний дождь. Будто целый водопад с неба рухнул. Мы с Химари запрыгнули под раскидистый старый ясень. Листва уверенно защищала нас от влаги сверху, вот только вся одежда успела промокнуть чуть ли ни насквозь. Майка аякаси стала почти прозрачной, открыв соблазнительный вид на голубоватый лифчик. Девушка перекинула упрямую мокрую прядь через плечо и сказала задумчиво:
— Кураоками льет свои нескончаемые слезы.
Химари перевела свой взгляд на меня и заметила, что я на нее неприкрыто пялюсь. Кошка стыдливо прикрылась руками:
— Милорд! Срам какой…
— И это говорит та, которая в первый же день залезла ко мне в постель, — фыркнул я. — Но мне нравится эта игра…
Ди-ниджу у меня на поясе заиграл медленную спокойную мелодию, идеально подходящую под момент:
Более ни о чем высокодуховном не рассуждая, я приблизил свое лицо к Химари и накрыл ее алые губы своими. Теплое волшебство поцелуя связало нас воедино и разлилось по телу приятной истомой. Неспешно льющаяся музыка успокаивала и заставляла чувствовать себя по-настоящему защищенным. Легкие прикосновения выгоняли прочь все лишние мысли.
Мои руки гладили спину Химари, ее талию и опускались ниже. Почему-то думал, что нащупаю стальные жгуты мышц, но нет. Мягкая и податливая. Девушка тоже не сидела сложа руки, запустив ладонь мне под футболку. И хотя снаружи было холодно, здесь под старым ясенем тепло наших сплетенных тел согревало друг друга.
В нескольких десятках метров от спрятавшейся под деревом парочки стояла водная аякаси и дух журавля. Глядя на то, чем занялись глава Амакава и бакэнэко, Сидзука яростно сжала кулаки и направилась вперед, но на плечо опустилась тяжелая рука:
— Не надо, Сидзука. Оставь их, — проговорил Кагецуки.
— Но…
— Не надо, — покачал головой дух журавля.
— Нано…
По лицу водной аякаси катились капли летнего дождя, оставляя влажные следы.
Вокруг не осталось никого и ничего, кроме нас двоих. Мокрая одежда, звуки музыки и капающего дождя ушли на задний план. Прекрасные губы Химари, ее сияющие фиолетовые глаза, длинные ресницы, изящная шея, влажные волосы и потрясающее тело… Ай! Кошка игриво куснула меня за губу, после чего набросилась с новой силой, чуть не повалив на землю…
Мелодия потихоньку сошла на нет вместе с потоками воды с неба. Мы с трудом оторвались друг от друга, переводя дыхание.
— Милорд, надобно в особняк идти, принять ванную. Не то заболеете.
— Ты права. Ди-ниджу, спасибо за отличную композицию.
Пока бежали, снова пошел дождь, так что на нас не осталось сухого места. Хорошо хоть телефон выжил. Кайя быстро навела мне ванну с какими-то добавками и благовониями, которые любил дед Генноске. Деревянная купель скорее походила на бассейн три на два метра.
Я прошел в предбанник и стянул с себя мокрые шорты и футболку. Саки все также без всякого выражения сидела на табуретке в углу. Утром аякаси клана мне немного прояснили на ее счет. Но я все равно сомневался. Как-то это… стыдно, что ли. А, хрен с ним. Я скомкал футболку и запустил в Саки. Челюсть духа моментально упала вниз на полметра, а рот разверзся в широкое отверстие. Аякаси стиральной машины схватила футболку и захлопнула челюсть, снова став нормального человеческого вида. После чего принялась активно пережевывать. Моя одежда точно выживет после таких испытаний?! Немного поколебавшись, я бросил шорты, которые Саки в мгновение слопала. Причем даже щеки не раздулись. Похоже, она может сжимать предметы как дух конверта, или что-то в этом роде.