— Ты клялась, что поможешь с охотниками! — заклекотал цутигумо на своем паучьем языке.
— Отвали, старый хрыч!
Паучьи аякаси сцепились в скоротечной схватке. Шаш-шах плюнул ядовитым сгустком, но йорогумо легко защитилась барьером, после чего располовинила цутигумо мощной чернильной волной. Одновременно с этим фиолетовый выброс энергии бакэнэко прошелся по телу йорогумо и лишил ее нескольких ног. Острый клинок вонзился в верхнюю часть красивой девушки один раз, второй… После двадцатого, когда от йорогумо остались лишь мелкие ошметки, подошла Сидзука:
— Кошка, уймись!
— Ны-ягх!! (уничтожу!)
Ясуцуна продолжала носиться вверх-вниз, выбивая каменную кошку и давя остатки паучьей аякаси в однообразное месиво.
— Остынь, дура!
Холодный душ отрезвил впавшую в ярость бакэнэко.
— Мне еще на лечение Юто много сил придется тратить. Прикрой нас.
— Милорд… поняла.
Пришел я в себя в гораздо лучшем самочувствии, чем до этого в паучьем коконе. Да еще я был у себя дома, под одеялом на футоне. С одного бока меня грела Химари, где-то в ногах ощущалась Сидзука.
— Как вы, милорд?
— Отлично! Что может быть лучше, чем проснуться рядом с прекрасной девушкой? Верхняя половина йорогумо тоже была по-своему красива, но мне не особо нравятся личности, которые видят во мне исключительно обед.
— Я бы тоже не прочь попробовать вас на вкус, милорд, — мурлыкнула кошка и начала вылизывать меня. Периодически наши губы встречались, и данный факт не могла оставить без внимания другая гостья.
— Я тут лечу его в поте лица, а все достается только кошке, нано.
— Сидзука!
Я крепко сжал лоли в объятиях и смачно расцеловал, без всякого романтического подтекста. Мизучи аж растерялась от такого напора:
— Нано…
— Что с пауками?
— Большую часть цутигумо передавили, милорд. Но вельми живучие они. Проверять надобно изредка. Йорогумо… от нее почти ничего не осталось…
— Спасибо, что спасли! Ты уж извини, Сидзука, но в следующий раз при встрече я вряд ли буду вести переговоры с пауками. Нахрен эту толерастию. Посмотрел на высокое паучье искусство, называется.
— Понимаю, нано, — вздохнула мизучи. — Цутигумо я тоже на дух не переношу. Они разоряли наши гнезда рядом с озером.
За несколько часов, что я был в отключке, восстановилась часть магии и сил. Даже чувствовал себя отчасти выспавшимся. Мы тут же собрались в обеденном зале и принялись делиться впечатлениями. Шидо с Гинко смогли отыскать оставшегося инугами. Еще Кагецуки набрел на небольшую стаю диких собак, но по решению оками их не стали истреблять. Маки вызвала сотрудников четвертого отдела, чтобы разобраться с логовом цутигумо. В пещере обнаружили одиннадцать тел людей разного пола и возраста, давно пропавших без вести. Цели йорогумо выбирала аккуратно, так что никто не связал исчезновения с Ноихарой.
Я немного переел, но твердо был намерен проверить на Химари, продолжает ли проклятье работать или нет. Однако кошка куда-то испарилась, я и не заметил даже. Некоторое время я отвечал на сообщения через ноутбук у себя в комнате. Тайзо уверял, что почти нащупал свою внутреннюю силу, и просил оставить ему нескольких красоток. Хитсуги спрашивала, не сильно ли меня потрепали паучьи духи. Снова к четвертому отделу влезла. Хотя почему влезла? У нее же полный доступ администратора есть.
Так засиделся, что не заметил, как в мою комнату вошел посетитель. Щелкнул замок, как бы говоря, что все по-серьезному. Я поднял глаза и уронил челюсть вниз. Химари надела короткий розовый костюм медсестры, который ей был маловат в районе груди. Выглядело сногсшибательно, о чем я тут же поспешил поведать.