— Никогда!
— Что же мне тогда с тобой делать?
— Амакава-сама, я бы конечно посоветовала вам упокоить эту бесполезную железяку, — обратилась дзасики-вараси. — Но, если бы здесь была Сидзука, думаю, ее бы возмутило жестокое обращение с духом.
— Да-а. Сидзука права. Пускай, ее и нет рядом, — вздохнул я. — Хорошо. Побудешь пока на свободе. Посмотрим на твое поведение, Пудж. Только дай мне повод, мигом на запчасти разберу.
— Не угрожай мне, сопляк! Да я бы даже двоих как ты один сделал! Весь мид просрал!
— Иди нахрен, жирдяй!
— Ламер! Нубяра!
Не удержавшись, я бросил слабую волну света, которая откинула Пуджа к стене, где он и затих. От системного блока повалил небольшой дымок. Химари взглянула на меня одобрительно.
Ужин прошел в скверном настроении. Я был огорчен неудачей с упертым цукумогами. Сидзука что-то не поделила с Агехой на прогулке. Плюс мизухэби сообщила о крамольных мыслях хиноэнмы об освобождении Тамамо. Подобного допускать было нельзя, так что после трапезы я как следует пропесочил Агеху. Напоследок заявив, что если она так хочет быть сожранной кицунэ, то мы можем скормить ее Фоксу. Вроде бы поумерила пыл.
Глава 3
Разбудил меня протяжный крик Гунсо, объявившего подъем. Я с интересом потянулся на улицу, где постепенно собирались духи поместья, и даже Маки с Шидо в легких спортивных костюмах.
— Генерал Амакава! — гаркнул цукумогами каски. — Бойцы построены. Отсутствует капитан Химари, капитан Сидзука и младший лейтенант Элис. Разрешите начинать?
— Разрешаю, — махнул я и, сделав нечеловеческое волевое усилие, добавил, поежившись от утренней прохлады. — С вами можно?
— Разумеется, генерал! В здоровом теле здоровый дух! Заодно покажите пример нерадивым офицерам, что брезгуют спортивными упражнениями!
Зарядка вышла короткой. С непривычки выдохся очень быстро. Оказывается, без поддержки света я тот еще хиляк. После тренировки я ополоснулся и спустился в подвал, где меня дожидались трое преступников. Кайя подготовила все идеально — чувствовалось, что у нее в этом немалый опыт. Вполне возможно, что и при Генноске с Генджи, а может и даже при Дайсуке и Акихиро, дзасики-вараси занималась размещением и содержанием пленных. Один из подопытных был умело зафиксирован широкими ремнями на специальном постаменте. Со стороны головы стоял удобный высокий стул и столик рядом. Я разложил образцы артефактов, свой дневник, дела приговоренных, и приступил к неприятным процедурам.
Прошло лучше, чем я предполагал. Глаза боятся, руки делают. Для самомотивации повесил на стену фотографии жертв. "Чистый разум" удался со второй попытки. Первый испытуемый даже остался в живых, только вот умом несколько повредился. Переборщил со стиранием. В общем и целом, артефакт, который мы поставляли Якоин, напоминал погружение в глубокий сон и чистку захламленных участков мозга. Причем, от каких участков избавиться, выбирает сам разум. Также я наконец протестировал на человеке одиночное подчинение и разобрался с более специфичным, зато простым амулетом — "забытье". Далее я колебался между "множественным подчинением" и "вечным ужасом", однако время уже перевалило за полдень, а у меня имелись планы на вторую половину дня. К тому же мои подопечные достигли предела, и я опасался их трогать.
С 5 по 8 августа в Такамии проходит шумный и красочный фестиваль Танабата, на месяц позднее, чем в большей части Японской империи (по лунному календарю). На 7 число приходился пик торжеств. Именно в этот день мы с Ринко Кузаки ежегодно посещали мацури, фестиваль. Это стало нашей своеобразной традицией. Я созвонился с одноклассниками и договорился о встрече возле храма. Даже Тайзо обещал прийти, хотя ранее он не особо привечал подобные праздненства. Я посетил одежную лавку и облачился в простое темно-синее кимоно с рисунком из белых вееров, которое заказал ранее. Юто обычно ходил на Танабату в повседневной одежде, но мне как-то неловко. Ринко постоянно надевает красивые наряды, тратит кучу времени. Плюс я все еще чувствовал себя словно туристом, попавшим в заморскую страну с интересной историей и культурой, поэтому старался следовать всем местным условностям.
День всех влюбленных по-японски. День, когда Альтаир и Вега, олицетворяющие разлученных возлюбленных, находятся максимально близко друг к другу. Я смотрел на свою неизменную спутницу с фиолетовыми глазами и белоснежными волосами и не мог понять, что же у нас за отношения. Химари после Подмирья держалась очень отстраненно, мне тоже как-то не до того было. Любовь — странная штука. Вроде бы я любил и раньше, но те чувства, что я испытываю к Химари… чем-то отличаются. Впрочем, вряд ли я смогу разобраться в том, в чем все человечество до сих пор разобраться не может.