— Мы поможем!
Я почувствовал нетерпение гэта, и отдался во власть "тапочек". Проблем при ходьбе никаких не возникло. Разве что приходилось немного стопорить вошедших в кураж цукумогами. Надо будет еще проверить их при ускорении светом. Новая игрушка захватила меня с головой.
— Стоп! — резко приказал я, в последний момент успев затормозить перед табличкой "Горячий источник. Женская половина." — Смерти моей хотите?
— Ни в коем разе!
— Разве ж можно, хозяин?
— Нас так давно не носил человек!
— Это здорово! — перебивая друг друга загомонила пара. — Вам понравилось?
— Ну, довольно удобно. Легко ходится.
— Да! Идем пешком до Киото!
— Или сразу в Кагосима! (префектура и одноименный город на юге Японии)
— Умерьте пыл, — вставил я. — На дальние расстояния мы передвигаемся транспортом.
— У-у-у! Поганый транспорт!
— Измельчал человек нынче!
— Нет чтобы на своих двоих!
— Ленивые слабаки!
— Вы можете оставаться здесь, я никого к себе не тяну.
— Нет!
— Мы все поняли, хозяин!
— Отлично. Жаль, что у вас такой дизайн старомодный. Не люблю в кимоно ходить.
Гэта принялись убеждать меня в том, что их внешний вид самый красивый и представительный, для истинного самурая по духу. Я попросил их научиться менять свой облик на классические черные ботинки, что сандалии восприняли без особой радости.
— Амакава-сама, у нас есть один дух, за которым нужен присмотр, — обратился ко мне Зенджу, — Боюсь, он может навредить кому-то. Сам по себе не злой, но периодически впадает в состояние всепоглощающего горя и отчаяния.
— И вы хотите спихнуть этого духа на меня?
— Я надеюсь, вы присмотрите за ним, как и за нашей озорной парочкой гэта, — завуалированно произнес Зенджу. Типа, или забирай проблемного духа, или не видать тебе тапочек, как своих ушей. Заметил, зараза, что мне приглянулись деревянные сандалии-аякаси.
— Хорошо, ведите. Посмотрим на вашего нарушителя.
Зенджу повел нас на служебный выход. После ровной плиточной дорожки мы углубились в лес, пробираясь по петляющей тропинке. Химари настороженно косилась по сторонам, готовая выхватить Ясуцуну в любой момент. Маки что-то чиркала в своем блокноте. Остальные остались в гостинице. Гэта показали себя восхитительно в условиях пересеченной местности. Они даже как-то защищали оголенные ступни от хлестающих травинок и веток.
— А это кто такие? — остановился я перед деревом, на ветвях которого покачивались странные существа — помесь змеи с лошадиной головой и крупными зубами мутного синюшного оттенка.
— Сагари, милорд.
— Так вот ты какой, конь тамбовский… — вспомнился мне вопрос в школьном опроснике.
— Что означает "тамбоу-ски"? — спросила кошка.
— Страшный, — отмахнулся я.
В опрятном лесу курортной зоны водилось множество потусторонних существ. Привычные безобидные кодама, кукольные миловидные кидзимуна — маленькие духи деревьев. Блин, и почему в Ноихаре поселились эти мерзкие гномы коробокуру? Я бы даже заплатил денег, чтобы обменять их на кидзимуна. Видели грустного каппу — зеленое человекоподобное существо с клювом и черепаховым панцирем. Были тут звериные е-кай, а также аякаси, не имеющие какого-то исторического названия. Оборотни, гротескные карикатуры на человека. Жабий рот, рога, чешуя, крысиные хвосты, лишние или наоборот отсутствующие конечности и прочие милые вещи. Вскоре мы вошли в словно зону отчуждения. Даже кодама и кидзимуна пропали.
— Прокляну! — услышали мы завывание. В следующую секунду по ушам ударил мощный женский визг. Нехило так ударил, пришлось прикрываться светом.
— Прокляналка не выросла еще! — буркнул я.
На достаточно большом пустующем участке леса обосновался призрак давно погибшей женщины. За измену муж вспорол ей брюхо, как поведал Зенджу. Однако на тот свет она отправляться не захотела. Принялась являться убийце ночью и вскоре довела до гроба. В Европе подобных призраков кличут банши. Считается, что они плакальщицы, предвестницы смерти. По мне так, если обычный человек услышит их крик, то и впрям окочурится, но никаким предвестием тут и не пахнет. Ю-лей была несколько неадекватна, бормотала что-то про смерть и проклятия.
— Тяжелый пациент, но мы о ней позаботимся.
— Я верю в вас, Амакава-сама, — изобразил поклон деревянный чурбан.
На обратном пути я пораскинул мозгами, придя к выводу, что это своего рода проверка. Какой-то явной злобы в банши я не заметил. Выходит, что это вроде буйного сумасшедшего у людей. Их ведь не приговаривают к смерти, а держат в спец лечебницах. Ладно, будем работать на репутацию хорошего парня. В долгосрочной перспективе это может принести определенные дивиденды.