Жеребец. 6 глава
Автобус трясется, и Тим вжимается в сиденье, пытаясь отвлечься, но картинки пляшут перед глазами, навязчивые и яркие. Ему хочется поскорее оказаться дома, потому что со стояком в общественном транспорте не так уж и комфортно находиться, благо людей мало в салоне.
Ему повезло. Однозначно, повезло. Ни в какое сравнение с обычными видюшками с интернета, ему посчастливилось хотя бы увидеть все в живую. Кай дал первый урок, наслаждаясь сочным тело красивой девушки. И да, Тиму понравилось все. Он будто бы вселился в тело своего наставника и тоже участвовал в соитии.
Вскоре парень выскакивает на своей остановке и почти бежит к своей каморке, походка нервная, сбивчивая. В крохотной студии он, не включая света, проходит прямиком в ванную и запирается. Следует расслабиться, тело требует.
Дэвидс включает воду, и приятные струи воды обрушиваются на него. Затем закрывает глаза и намыливается. Перед ним снова возникает сцена в гостинице , и он представляет, что было бы, будь у него такое же накаченное тело как у Доггерса. Каждый мускул был подконтролен, каждое движение — выверено и направлено на результат. В этом была ужасающая, животная грация. И Тим представляет, что это ЕГО руки так уверенно обхватывают бедра классной сучки, что это ЕГО бедра движутся с такой неукротимой силой и что это ЕГО голос издает тот низкий, победный рык.
Слишком много эротических мыслей. Он не может сопротивляться. Его рука сама опускается вниз, сжимаясь. Он закрывает глаза, и картинки наваливаются с новой силой. Он снова на месте Кая, чувствует под пальцами упругость женского тела, слышит стоны, отдающиеся эхом в его собственной груди, входит в тепленькую дырочку. Очень извращенно и грязно, но чертовски заводит.
Его дыхание срывается, спина выгибается. С тихим, сдавленным стоном он кончает, ощущая, как по ногам стекает кое-что липкое и теплое, смешиваясь со струями воды.
Парень стоит под душем, тяжело дыша, и на него накатывает грусть. Он только что достиг оргазма, представляя себя на месте другого, а сам ни на что не способен.
Он выключает воду и смотрит на свое отражение в запотевшем зеркале. Парень проводит рукой по стеклу, стирая конденсат. Перед ним возникает его истинный облик — бледная кожа, проступающие ребра, отсутствие хоть какого-то рельефа. Худые плечи, в которых не чувствуется силы.
“Почему? — стучит в висках. — Почему он может, а я нет?”
Он сжимает кулак и смотрит на свое жидкое бицепс. Ему хочется одним ударом разбить это зеркало, уничтожить доказательство его несовершенства. Но он не может. Он слишком слаб даже для этого.
“Он родился таким? Или сделал себя сам?”
Тим снова вспоминает каждое движение Кая в том номере. Это была не просто грубая сила. Это была выверенная до мелочей работа мышц, результат тысяч часов в зале. И самое главное — абсолютная, непоколебимая уверенность в своем праве брать то, что он хочет.
А что у него? Хорошие манеры, доброжелательность и тонна прочитанных книг, которые не научили его главному — как перестать быть невидимкой, как заставить желать свое тело, а не только свой ум.
Он опять смотрит в зеркало, и в его глазах, помимо грусти, загорается крошечная, но упрямая искра. Да, он кончил, представляя себя Каем. Но это был не просто акт мастурбации. Это было посвящение. Признание собственного желания обладать той же силой, той же властью.
Он вытирается и выходит из ванной, все так же не включая свет в комнате. Он падает на кровать и смотрит в потолок. Грусть никуда не ушла, но теперь у нее есть фокус. Он больше не просто завидует. Он хочет. Хочет измениться. Хочет перестать быть Тимом Дэвидсом — призраком, и стать кем-то другим. Кем-то, кого видят. Кем-то, кого хотят.
И первый шаг к этому, как ни цинично это звучит, ему показал Кай Доггерс. Теперь вопрос не в том, хочет ли он идти по этому пути. Теперь вопрос — как далеко он по нему зайдет.
Жеребец. 7 глава
Тим просыпается в пять утра, сердце колотится. Он ворочался всю ночь, а когда коротко проваливался в сон, перед ним снова возникали те самые картины: жаркие тела, влажные звуки, его собственная невыносимая неподвижность в кресле. Но теперь, в сером свете зари, неловкость и зависть кристаллизуются во что-то твердое - в решение.