Во время перерыва Кай подзывает к себе рыжеволосую актрису с дерзким взглядом и силиконовой грудью невероятных размеров.
— Лекса, познакомься. Перед тобой — Тим, мой... протеже, — Кай бьет его по спине так, что Тим вздрагивает. — Присмотри за ним, он у нас скромный. Можешь его... проинструктировать.
Лекса смотрит на Тимa с нескрываемым презрением, медленно облизывая губы.
— О, новичок? — ее голос сладок, как яд. Она подходит вплотную, задирая голову. — И что ты тут делаешь, мальчик? Мечтаешь когда-нибудь тоже оказаться перед камерой? — Она проводит длинным ногтем по его груди. — С такими-то данными? Мило.
Тим чувствует, как горит лицо. Он хочет провалиться сквозь землю.
— Не молчи, — она хватает его за подбородок. — Каждый мужик здесь должен уметь разговаривать. Хоть ругаться, хоть комплименты говорить. А ты что? Немой?
Она смеется, поворачивается и уходит, бросив через плечо:
— Кай, в следующий раз не подкидывай мне инвалидов. С ними скучно.
Тим стоит, сжимая в руках мокрое полотенце. Но сквозь унижение пробивается стальной стержень гнева. Он запомнит это.
— Ты должен запомнить, дружок, что они ничем не лучше тебя. Все дело в уверенности, — говорит по-отечески Доггерс, хлопая его по плечу.
Спустя час или два Кай ссорится с режиссером. Мужчина требует от него более жесткой сцены, а Кай, уставший и раздраженный, огрызается. Напряжение нарастает, и вот-вот дело дойдет до отмены съемок, что ударит по карману и репутации Кая.
Тим, наблюдавший за всем из-за угла, подходит к Каю, когда тот закуривает у выхода.
— Он блефует, — тихо говорит Тим.
— Что? — Кай смотрит на него, не понимая.
— Режиссер. У него контракт со студией на три проекта вперед, и сегодня последний день аренды этого павильона. Если он не снимет сегодня, ему придется платить неустойку. Он не отменит съемку. Он просто пытается выжать из тебя больше, пока ты не согласился.
Кай замирает с сигаретой в руке, рассматривая Тимa с новым интересом.
— Откуда ты знаешь?
— Я слышал, как его ассистентка говорила об этом по телефону, когда мы заходили, — пожимает плечами Тим.
Кай медленно выдыхает дым, и на его лице появляется не ухмылка, а нечто новое — уважение. Он выбрасывает сигарету, хлопает Тимa по плечу — на этот раз без насмешки.
— Хорошо, мозг. Очень хорошо.
Он возвращается в павильон и, глядя режиссеру прямо в глаза, говорит спокойно и уверенно:
— Снимаем, как договаривались. Или я ухожу, а ты объясняешь боссам, почему сорвал график.
Режиссер, скрипя зубами, отступает.
Выйдя со студии, Кай смотрит на Тимa уже не как на диковинку или шута. Он смотрит на него как на стратегический актив. Их взгляды встречаются в свете неоновых огней. Между ними больше нет просто “наставника” и “ученика”. Теперь есть партнерство.
Жеребец. 9 глава
Особняк Кая в Холмби-Хиллз тонет в синеве сумерек, словно корабль-призрак в море городских огней. Свет от бесчисленных окон и неоновых вывесок отражается в панорамных стеклах, создавая призрачное мерцание. Из распахнутых настежь дверей бьёт тяжёлый, гипнотический бит, который Тим чувствует не только ушами — вибрации проходят через подошвы его дешёвых кроссовок и отдаются в напряжённых мышцах ног. Ритм смешивается с гомоном голосов, взрывами смеха и звоном бокалов, создавая оглушительную симфонию ночной жизни.
Тим стоит у кованых ворот, чувствуя себя нищим пилигримом у врат рая. Его новая чёрная футболка и единственные приличные джинсы кажутся жалким маскарадом на фоне этой демонстрации роскоши. Он делает глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и толкает тяжёлую створку.
Внутри его встречает ослепительный хаос. Воздух пропит сладковатым ароматом дорогого парфюма, терпким дымом сигарет и запахом человеческих тел. Десятки фигур движутся в полумраке, освещённые разноцветными спотами: мускулистые парни с самодовольными лицами в идеально сидящих рубашках, девушки, сошедшие с подиумов.