Да, много воды утекло с тех пор как он оставил школу министерства в поисках лучшей доли. Уже в самом начале на пути к месту службы ему посчастливилось встретить средней руки торговца примерно его возраста по имени Юнь Ли. Тот с большой радостью посадил парня в свой воз и после много и с охотой рассказывал о себе, совершенно не ожидая подвоха от еще не толком оперившегося юнца. Ничтоже сумнящееся отправив молодого улыбчивого парня к праотцам, Линь завладел его документами, сменив имя и взамен подсунув мертвецу свою грамоту. Теперь Линь Хо для всех умер. У него же появилось новое имя. Правда в родном городе торговца его легко могли разоблачить, и потому осторожный мастер теней направился в совершенно другую часть империи на север, где подобная возможность исключалась, благо торговому сословию подобные передвижения отнюдь не возбранялись.
Он довольно скитался по городам империи, не посещая лишь тех мест, где родился Юнь Ли. Возможности, подаренные Сумраком, помогали ему избегать опасностей дороги и по ходу преумножать свое состояние. А после появились и многочисленные полезные связи. Среди знающих людей о нем пошла слава как о человеке, способном эффективно и быстро решать любые даже самые деликатные проблемы. Не бесплатно, разумеется. Притом будучи крайне осторожным и расчетливым, Линь всегда держал свою тайну при себе, никогда и никому не раскрывая свою истинную сущность. И всегда ему удавалось выходить сухим из воды. Вплоть до сегодняшнего дня.
***
В доме торговца по ночному времени было тихо. Стража вопреки запрету хозяина втихаря напузыривалась вином и дулась в кости прямо у самого входа. Линь спокойно прошел мимо увлеченных игрой стражников, даже не повернувших голов в его сторону. Впрочем, горе-вояки не заметили бы его даже будучи совершенно трезвыми. А если бы заметили то не прожили бы долго. Ибо соприкосновение с силой первородного Сумрака губительно для всего живого. Не обращая на стражей никакого внимания Линь прошествовал в дом прямо сквозь стену.
Внутри обнаружилась лестница Нечеловеческое чутье подсказало, что его цель находится наверху. Поднявшись на второй этаж, Линь проник в комнату хозяина, безошибочно определив оного по астральному следу ауры. Торговец – яркий источник огня жизни в серо-черном мареве мертвого окружающего пространства - обнаружился безмятежно спящим в своей кровати. Он явно совершенно не ожидал опасности. Линь тихо коснулся рукой его лба гася огонь жизни живого. Тот дернулся и затих. Задание было выполнено. Следовало вернуться назад к господину, но Линь отчего задержался, пристально вглядываясь в черты убитого и человека. Нет ему не было жаль покойного, скорее он вызвал у миньона некое смутное чувство похожее на интерес. То чувство, которым в основном был движим и его хозяин.
Когда он только родился Линь не испытывал ничего подобного, лишь его Я отчего-то оказалось отделено от окружающего пространства Сумрака, из которого тот и возник. Сие ощущение было непривычным и наверное должно было напугать миньона, если б тот в принципе был способен испытывать страх. Нет, скорее новое бытие ощущалось и как некий легкий дискомфорт, как нарушение гармонии. Но впоследствии познавая окружающий мир, в том числе и мир живых, Линь осознал что подобное существование все же куда предпочтительнее бесконечного прозябания в сумеречном пространстве в виде одной из его мельчайших обезличенных частиц, напрочь лишенных разума и свободы воли.
Он все чаще ловил себя на мысли что ему нравится, когда хозяин призывает его, ибо призыв даровал возможность исследования мира, в корне отличающегося от его собственного, где ничто не менялось, наверное, с самого момента сотворения. К тому же будучи связанным со своим создателем незримыми узами, он мог улавливать отголоски его чувств, которые даровали ему новые возможности познания. А еще в связующем потоке он мог видеть живые цвета. Как человек. В своем обычном состоянии тень видела окружающий мир в серо-черных тонах, к которым порой добавлялись ярко-оранжевые ауры живых существ. Причем чем дольше существовала связь, тем ярче и полнее ощущались эмоции и мысли хозяина. И тем ярче были краски. Порой Линь даже думал что эти чувства его собственные, и от подобных размышлений отчего-то ощущал скрытое удовлетворение. Будто эти чужие эмоции и краски целиком заполняли собой его собственную пустоту и наполняли его жизнь смыслом.