***
Довольно внушительный отряд всадников неспеша ехал по широкому лесному тракту. Кейн раздраженно махнул рукой, отгоняя крупных надоедливых мух, которых этим летом отчего-то было больше чем обычно. Впрочем, на самом деле загадки в этом никакой не было. Мухи падки на мертвечину. А уж ее в прилежащих окрестностях имелось в избытке.
Пятнадцать лет прошло с тех пор, как в их деревню пожаловали странные чужаки с еще более странным оружием и обычаями. Будучи довольно тщедушны телом, они носили знак плюща на шее и обладали сильной и пугающей магией. Длинные железные трубки, бывшие у каждого из них, извергали огонь и дым и несли в себе незримую погибель, мгновенно поражая насмерть даже самых могучих из сынов Врогга. Как оказалось, их было гораздо больше чем тот передовой отряд поголовно перебитый воинами племени. Раз за разом они приходили, упорно, не считаясь с потерями, пробивая себе дорогу все дальше на север с именем своего ни на кого не похожего бога-угодника на устах.
И народ Секиры вынужденно отступал, оставляя пядь за пядью исконные веками обжитые территории, чтобы просто выжить. Чужаков было намного больше. К тому же могучим и жестоким, но прямодушным варваром было нечего противопоставить их смертоносному нечестивому оружию, бьющему намного дальше и быстрее даже самых тугих и мощных луков северян.
Кейн давно уже перешагнул порог, отделяющий транга от воина и принимал участие в битвах наравне со всеми. Могучий и рыжебородый, он являлся истинным сыном своего племени. Храбрый и жестокий как и любой муж народа Секиры, он от природы обладал еще и поистине дьявольским умом и коварством, что среди этого племени считалось большой редкостью, и от того в свои двадцать с небольшим уже занимал должность младшего командира, заправляя двумя десятками отборных головорезов, готовых идти за своим вожаком хоть в пасть Мировому Змею, что по легенде однажды пожрет весь мир.
Услышав резкую короткую команду, Кейн тут же выбросил все посторонние мысли из головы, подняв своих людей в атаку. Со свирепым ревом могучие бородатые воины в мехах и коже бежали вперед, устрашающе подняв огромные обоюдоострые секиры. Всадники сбились с шага, в первое мгновение растерявшись, однако их командиры, надо отдать им должное, быстро сообразили что к чему. Зазвучали выстрелы. Среди варваров упали первые убитые, однако это нисколько не замедлило волну атакующих.
Гиганты северяне врезались в колонну всадников, ломая их строй. Лошади испуганно ржали, вставая на дыбы, не давая их хозяева как следует прицеливаться. Варвары вовсю пользовались этим, стаскивая стрелков с седел и остервенело рубя уже на земле. У последних на мушкетах имелись довольно внушительные штыки, однако плющеносцы были не сильны в рукопашной особенно в сравнении с детьми Врогга, каждый из которых будто рождался с секирой в руках. Чаша весов начала клониться в пользу северян. Все больше и больше чужаков погибало изрубленными на куски. Потери среди их врагов напротив оказались минимальные.
Кейн остервенело рычал, рубя направо и налево. Он уже потерял счет убитым его рукой в этом бою, бесстрашно наступая на самом острие клина, образованного его воинами, и видимо за это Врогг решил наградить его. Накал сражения вынес Кейна прямиком на командира всадников, выделявшегося крикливыми богатыми одеждами и золочеными шпорами. Тот уже успел разрядить свое оружие и потому попытался ткнуть варвара штыком. Рыжебородый великан играючи перехватил руку гораздо более легкого противника, стянув того с седла, и одним ударом отрубил голову. Леденящий душу вой пронесся над полем битвы. Кейн схватил мушкет поверженного врага, победно вскинув его над головой. Внезапно перед его взором мелькнула яркая огненная вспышка, а затем голову заполнил оглушающий чугунный грохот, и мир вокруг погрузился во мрак.
***
Очнувшись, Кейн долго не мог понять где находится. Перед глазами плясали крупные черные мухи, а внутри черепа будто бы развели адский огонь. Наконец он ощутил чьи-то сильные руки, заботливо опустившие его обратно на ложе.