-Выпей это. – Произнес участливый женский голос. – Тебе станет легче.
Кейн поднес губы к чаше с густым мутным варевом, с трудом заставил себя проглотить все до капли, а затем вновь потерял сознание...
Когда он очнулся во второй раз, голова была уже ощутимо яснее. Попробовав пошевелиться, Кейн едва не застонал от острой резкой боли во всем теле. Переведя взгляд вниз, «волк» ( младший командир у племени Секиры) мрачно выругался Правая рука и нога оказались наглухо замотаны тряпичными бинтами, и рука при этом была ощутимо короче нежели раньше. Правый глаз плохо закрывался, а видел еще хуже. К тому же попробовав встать, Кейн чуть было не грохнулся на пол всей своей немалой тушей. Правая нога болела настолько сильно, что на нее совершенно невозможно было наступать.
Подхватив длинный тяжелый посох, оставленный возле ложа явно для него, Кейн, хромая, не без труда выбрался наружу. Хозяйка жилища обнаружилась неподалеку, высушивая над огнем какие-то мало аппетитные на вид толстые белесые коренья.
-Что со мной случилось. - Хрипло прокаркал воин, закашлявшись и сплюнув на землю кровью.
-Я не видела боя, но воины сказали, что та плюющаяся огнем штука взорвалась прямо в твоей руке. - Покачала седой головой знахарка. - Не повезло тебе. Я сделала все что смогла, но половина тела теперь, считай, никуда не годна. В таком состоянии тебе будет ох как непросто сражаться…
***
-Это последнее наше селение. – Крупный, мощный телом муж с иссеченным шрамами обветренным лицом сурово глядел на соплеменников. – Дальше отступать некуда.
Люди мрачно хмурились и отводили глаза, избегая глядеть друг на друга. Как бы нелегко это было признавать, но вождь был прав. Их загнали в угол, в эти дикие неприветливые скалы, обложив со всех сторон словно полудохлых корабельных крыс. И даже дракки, вместительные лодки с вырезанным на носах оскаленными волчьими головами, на которых северяне порой отплывали довольно далеко, совершая набеги на иные земли, оказались бесполезны. Чужаки на огромных кораблях патрулировали берега, перебив всех тех, кто пытался уйти морем, и наглухо отрезав всех остальных от побережья.
И совсем скоро должна была грянуть развязка. Тщедушные и хлипкие на вид последователи плюща оказались сильнее и хитрее могучих, но прямодушных детей Секиры. Последних осталось всего несколько сотен, среди которых больше половины женщин, детей и стариков. У сыновей Врогга больше не было будущего. Им осталось лишь достойно погибнуть в бою, сохранив хотя бы честь.
Кейн с трудом сдерживал гнев, до боли сжимая кулак левой руки. Правая выше кисти теперь оканчивалась бугристой неровной культей. Более трех лет прошло с тех пор как он стал калекой. Хромой однорукий, одноглазый… Сперва он хотел порешить себя, не в силах снести подобной участи. Однако Врогг не жаловал самоубийц, и бывший «волк», не желая губить еще и свое посмертие, в итоге худо-бедно сумел смириться с судьбой. Он не мог более ходить в походы, однако острый незаурядный ум подсказал ему верное решение и в этот раз. Он стал шаманом, волхвом, которых в племени почитали ничуть не меньше нежели воинов.
Бывший берсерк, от одного вида которого ранее враги разбегались, словно узрев разъяренного демона из преисподний, научился разбираться в травах и читать руны, схватывая эту науку с удивительной легкостью и быстротой. Игх, верховный шаман племени, даже как-то пошутил, что боги в мудрости своей нарочно лишили рыжебородого богатыря здоровья, чтобы тот не губил данный ему богами талант понапрасну, который в отличие от умения сокрушать черепа секирой в лихой воинской рубке, встречался у этого народа довольно редко.
Впрочем, жажда обрести прежнюю силу нет-нет да и прорывалась на поверхность из самых глубинных, самых потаенных недр его души, и тогда он, запершись в своем жилище и напившись настойки из красных дурманящих грибов, клял судьбу и богов, остервенело рыча и катаясь по полу словно дикий зверь. В такие моменты его не решались беспокоить, ибо остатки былой мощи до сих пор были при нем, а нрав стал даже еще более диким и необузданным нежели прежде. К тому же Кейн страстно и истово погрузился в изучение тайной магии своего племени, желая найти в ней источник собственного исцеления.
Однако его постигло разочарование. Кроме знания различного рода трав и дурманящих зелий, шаманы могли лишь погружаться в некое подобие транса, общаясь с богами и духами предков, хотя и это получалось у них далеко не всегда. А их целительные отвары и настойки хотя и были способны ускорить заживление ран и даже лечили некоторые болезни, никак не могли вернуть ему недостающую конечность и избавить от хромоты. Лишь боги были способны на подобные чудеса, но они редко удостаивали смертных своей помощи. Даже теперь, когда племя оказалось на грани вымирания, лишившись практически всех своих капищ и селений, они не спешили откликаться на зов.