-На моей памяти подобное впервые. – Наконец, через силу выдавила она.
-И что теперь будет?
-Я не знаю. – Покачала головой богиня тьмы. – Теперь количество воинов станет нечетным… Но, думаю, ничего страшного. Алый Чертог найдет выход. Он всегда находит.
Глава восьмая. Дитя кошмаров.
Глава восьмая. Дитя кошмаров.
-Волки с самого вечера не умолкают, не к добру это. – Старый Дарм озабоченно качал головой, вполголоса ворча.
-Не болтай попусту. - Осадила мужа высохшая совершенно седая, но все еще крепкая старуха. – Будто не знаешь, что они почитай каждый вечер надрываются. Зима, одно слово.
-Не скажи, Тына. Одно дело когда, ну раз, другой взвоет в ночи, а теперь, вон, послушай сколько их там… И воют то как тоскливо. Будто хоронят кого.
-Все бы тебе тоску нагнетать. – Махнула на старика рукой супруга. – И ладно что весь седой как лунь, так ведь и в молодости был ничуть не лучше.
-Поговори у меня… - Для порядка огрызнулся Дарм, но дальше спорить не рискнул.
Тына даром что тощая как щепа, а рука у нее тяжелая, и с возрастом легче не стала. Старик хорошо помнил как один раз, будучи изрядно во хмелю, попытался, как это водилось среди деревенских, тумаками научить жену уму разуму. Та тогда так отходила его тяжелой железной сковородкой, что бедолага потом неделю не мог встать с ложа.
Внезапно во дворе громко залаяла собака. Впрочем, лай довольно быстро оборвался, и воцарилась зловещая тишина.
-Чего это ему неймется… Ночь ведь глухая. – Недовольно проворчала Тына.
-Может, учуял кого? – забеспокоился Дарм.
-Или просто брешет со скуки. Кормим ведь из одной только жалости. Говорила тебе, давай настоящего сторожевого пса заведем, и чужого в дом не пустит, и нам старым защита какая-никакая, так ведь нет же, пожалел денег, скупердяй.
-Ты давай того… Кривой хоть и статью не вышел, но нюх у него знатный. Просто так голос не подаст. А настоящего «северянина» (порода наподобие земного алабая) только на баронской псарне и сыщешь, да за такие деньжищи, что проще сразу в петлю.
-Ага, вот я говорю, скрягой ты был, скрягой и помрешь. Медяки то в могилу все одно за собой не утащишь…
Внезапно тираду старухи прервал негромкий осторожный стук в дверь.
-Кто это притащился на ночь глядя… - Проворчал Дарм и, кряхтя, поплелся в сени.
-Сдурел! – дернула его за рукав жена. – Не иначе лихие люди пожаловали!
-Да брось, кому мы тут нужны… Да и стали бы тати стучать… Бедолага путник какой заплутал, небось, ночлега ищет. И доброе дело сотворим, и деньгой какой-никакой разживемся…
С этими словами старик решительно распахнул тяжелую деревянную дверь.
-Вот так-так… - Озадаченно проронил он.
На пороге обнаружился худой заморенный мальчуган лет восьми одетый лишь в штаны и серую душегрейку из грубой волчьей шерсти. Темные грязные волосы неопрятным колтунами торчали в разные стороны. Парника был невероятно худ, но притом и довольно жилист. Он мелко дрожал от холода, еле держась на ногах.
-Ну ка, иди сюда… - Старик подхватил буквально упавшего ему на руки ребенка и понес того в избу к самому огню. Паренек оказался необычайно легким, будто и вовсе ничего не весил.
-Гляди ка, совсем тощий. – Неодобрительно покачала головой Тына. – И откуда только взялся такой заморыш.
-Сам в толк не возьму. Места то глухие, чужие здесь редко объявляются. Хотя одет он вроде по нашему… Ну, что стоишь, свари бульона что ль какого. Не видишь, не один день хлопец голодал.
-И без тебя знаю, что делать… - Пробурчала Тина, но тем не менее отошла к плите, принявшись возиться с котелками. – Ишь, раскомандовался…
Малец меж тем настороженно глядел на стариков, сжавшись в комок словно загнанный в угол маленький волчонок.
-Ишь, как смотрит… - Вполголоса проворчала Тына, не прекращая возиться со стряпней. – Будто зверь лесной…
Меж тем старый Дарм протянул парню увесистую краюху хлеба. Тот жадно выхватил, умяв угощение буквально в три укуса.
-Ну ты даешь… Сколько ж ты голодал… Жена, ну что там с похлебкой, у тебя ж вроде со вчера оставалось!
-Несу, несу уже, не ворчи… - Тына сунула ребенку большую миску с плавающими в ней полосками куриного мяса.
Пацан, не смущаясь, одним глотком опорожнил посуду, и ожидающе посмотрел на стариков, недвусмысленно требуя еще.
-Ох ты, какой прожорливый… - Неодобрительно пробурчала старуха. – Эдак на тебя никаких запасов не наберешь.
Однако странный паренек проигнорировал слова хозяйки дома и, жадно поведя носом будто зверь, кинулся в дальний угол дома, где у стариков был припрятан увесистый мешок отборного пшена. Погрузив в него голову на тощей длинной шее, он не обращая внимания на ошарашенных стариков, принялся жадно пожирать зерно, утробно рыча. Его конечности на глазах вытягивались, а сам он будто бы стал больше ростом. Наконец, чудовище, довольно взрыкнув, отшвырнуло пустой мешок прочь, в упор взглянув на тех, кто по своей глупости приютил его. В глазах того, что некогда было ребенком, плескался густой чернильный мрак.