Что ж, тем лучше. За это время законник наверняка уже покинул город, и бояться ему теперь нечего. И тем не менее все равно лучше будет перестраховаться. С подобной дотошностью Страта наверняка не преминет поинтересоваться о его похоронах, а даже если и нет, он не намерен рисковать своей единственной жизнью, которая при удачи может продлиться неопределенно долго… Остатки вина в кувшине окончательно прочистили сознание. Теперь алхимик чувствовал себя намного бодрее. Пройдя в мастерскую, он извлек вместительную походную сумку и принялся складывать в нее наиболее ценные эликсиры и декокты. Имя теперь придется сменить, в Латерре и ее окрестностях также не следует появляться ближайшие лет двадцать-тридцать. Не беда, не смертельно. Ремесло алхимика сумеет прокормить его в любом уголке мира. Вот только жалко домика, он специально выбирал его под свой вкус, заплатил немалую сумму, но ничего не попишешь…
Положив в сумку пару смен одежды и объемистый мешочек с золотыми монетами, мэтр Римал взял стоящий в углу вместительный кувшин с дорогим амфорным маслом и аккуратно разлил его по всем углам жилища. Взвалив сумку на плечо, он в последний раз огляделся по сторонам. Вроде бы ничего не забыл. Остался лишь последний завершающий штрих. Отворив входную дверь, он взял бронзовый подсвечник с до сих пор продолжавшими гореть свечами и, на секунду застыв на пороге, бросил его на деревянный пол. Пламя мгновенно вспыхнуло, стремительно распространяясь по всему дому, но мэтр этого уже не видел. Не обращая никакого внимания на зарево разгорающегося пожара, он, не оглядываясь, шагал прочь. В новую жизнь.
Глава одиннадцатая. Тень и ее хозяин.
Глава одиннадцатая. Тень и ее хозяин.
В амфитеатре арены на сей раз было непривычно тихо. Первые отборочные круги остались позади. Начиналось самое интересное. Воин непроизвольно повел плечами, стремясь сбросить напряжение гнетущей атмосфер царящей вокруг. Его взгляд прошелся по лицам участников, невольно выделив обманчиво хрупкую фигурку вампирессы. Последняя теперь сидела на противоположном конце скамьи, демонстративно не замечая оборотня. Что ж вполне ожидаемо. Шутки кончились, и если им суждено сойтись друг против друга, будет меньше сантиментов. Если, конечно, такие как Мелера в принципе способны испытывать подобные чувства. Он то сам уж точно не станет страдать подобными глупостями.
Суровый звук гонга прервал его размышления. На арену шагнул уже знакомый воину каменный колосс с мудрыми печальными глазами древнего старца и могучий крылатый архангел, чья полуобнаженная фигура источала ослепительно белый свет. Оборотень при взгляде на него испытывал почти физическую боль даже вне предела арены. Похоже неведомый обладал невероятной силой. И эта сила была явно враждебна той что питала самого оборотня. Меж тем соперники начали битву. Архангел послал в голема волну сияния, искрящего ярчайшей белизной. Фигура Гимнора подернулась тенью, и атака крылатого попал втуне. Оборотень уважительно покачал головой В арсенале трехногого титана, оказывается, имелась не одна только физическая мощь.
Архангела это однако ничуть не обескуражило, он стремительно взмыл в воздух, и обрушился на колосса сверху, нанеся ему мощнейший сдвоенный удар короткими парными мечами, пылающими белым огнем. Гимнор принял клинки на предплечья могучих рук. Раздался страшный звон, на запястьях голема появились две глубокие зарубки, однако он сумел сдержать удар, отбросив противника от себя. И тем не менее сила в этом бою была явно не на стороне гиганта. Крылатый принялся кружить в воздухе, обстреливая ожившую статую потоками первородного белого пламени, а затем закрутил вокруг колосса самый настоящий огненный смерч, полыхающий столь ярко, что оборотню пришлось заслонить глаза ладонью. Сияние огня архангела едва не лишило его зрения. Когда, наконец, слепящий вихрь опал, взорам зрителей предстало оплавленное в потеках камня тело голема, змеящееся сетью тончайших мелких трещинок, сквозь которые наружу пробивалось яркое белое пламя. А еще через мгновение колосс осыпался на мраморный пол арены, превратившись в груду щебня и оплавленных обломков, которые на глазах растаяли без следа. Алый Чертог ревниво следил за тем, чтобы арена сохраняла идеальную, девственную чистоту даже после самых жестоких и кровопролитных поединков.