-Да нет, кажись, а что? – Лениво протянул названный Гантом.
-Да вроде кричал кто-то….
-Да, нет, показалось тебе, Фирт. – Вмешался в разговор третий стражник. – Да и потом даже если и кричал кто…. Слыхал я, Его Светлости рабыню новую привезли откуда-то из Сархалиона. Вот он ее, наверное, и того….
-А ну тогда понятно. - Понимающе осклабились остальные.
-Ох, и не завидую я этой девке! – Вновь подал голос названный Фиртом. – Попасть к нашему господину в руки…. В общем, лучше смерть!
-Говори потише, не дай Атон, кто услышит! – Оборвали его товарищи. – Да и потом девка сама виновата, нечего было этому поганому султанату с нами войну затевать! Так что пусть теперь, так сказать, искупает свою вину! – И стражники разразились грубым хохотом, даже не подозревая о том, что это была последняя посиделка и последняя бутылка вина в их жизни….
* * *
А Самхейн тем временем продолжал своё кровавое шествие по замку. Встреченных воинов он легко убивал одним ударом меча Фарла, причём, делая это настолько быстро, что несчастные даже не успевали издать перед смертью ни единого звука.
Наконец, вместо стражника на пути оборотня попался какой-то молодой слуга, который невесть почему не спал в столь позднее время. Он даже не успел толком ничего сообразить, как железная рука уже намертво сжала ему горло.
-Пикнешь, сверну шею, как цыплёнку. – Жёстко предупредил Самхейн. – Где покои графа знаешь?
-Дда….
-Отведёшь меня туда. – Нетерпящим возражений тоном заявил оборотень. – Потом я тебя отпущу. Если заведёшь в засаду, то умрёшь первым, ты понял?
Парень испуганно закивал, подтверждая, что всё понял очень хорошо.
Покои графа располагались на верхнем этаже. У его дверей дежурило двое гвардейцев из числа личной охраны. Эти в отличие от стражей снаружи не спали и были абсолютно трезвыми.
Осторожно выглянув из-за поворота, Самхейн спокойно повернулся к перепуганному парню.
-Эти?
Слуга ответил утвердительным кивком, и оборотень, не мешкая, от души приложил его кулаком по затылку, осторожно опустив обмякшее тело парня на каменный пол. Самхейн позволил себе слабую усмешку. Не беда выживет. Правда без сознания проваляется не менее пары часов, как раз столько, сколько ему нужно для того, чтобы исполнить задуманное.
С грехом пополам пристроив тело парня на полу, Самхейн не мудрствуя лукаво, вылетел из-за поворота прямиком на опешивших стражей. Их отделяло от оборотня не менее десяти метров, но он двигался настолько стремительно, что когда до гвардейцев, наконец, дошло, что на них напали, один из них уже лежал с разрубленной головой.
-Тревога! – Оглушительно рявкнул второй, прежде чем присоединиться к своему товарищу. Человеку, пусть даже и хорошо обученному не равняться с оборотнем в скорости и силе.
Понимая, что у него осталось совсем немного времени до того как сюда прибежит подмога, Самхейн изо всех сил ударил ногой в массивные створки покоев графа. Толстенные обитые железом двери с грохотом вылетели из дверного проёма, как будто бы в них попал снаряд из катапульты, и рухнули вовнутрь.
В покоях Григориуса, несмотря на ночное время суток, оказалось светло, поскольку на стене висел довольно ярко горевший факел, а сам граф уже поджидал своего противника со своим длинным чёрным мечом в руке. На шаргрском властелине не было доспехов, он был облачён лишь в белую шёлковую рубашку и чёрные штаны.
-Кто ты такой? – Надменно процедил граф, несмотря ни на что, он вовсе не был трусом.
-Сын убитой тобой ведьмы. – Спокойно ответил оборотень и атаковал. Его клинок был несколько короче длинного меча графа и потому он резко прыгнул вперёд, разрывая дистанцию. Широкое чёрное лезвие едва не снесло ему голову, но Самхейну в самый последний момент удалось уклониться и одновременно нанести удар самому.
-Ааа…. – Истошно заорал Григориус. Его правая рука была отсечена по локоть.
-Тебе не стоило соваться в мою деревню, падаль. – Спокойно процедил Самхейн и одним мощным ударом развалил тело шаргрского властелина от плеча до пояса.
-А у тебя хороший меч. – Оборотень внезапно наклонился над вражеским клинком. – Возьму-ка я, пожалуй, его себе….
* * *
Этой ночью замок всемогущего шаргрского властелина до самого утра оглашался криками и звоном железа. Самхейн носился по нему как одержимый, убивая любого, кто был при оружии и осмеливался оказывать ему сопротивление. Несмотря на колоссальное численное превосходство, воины Григориуса так ничего и не смогли сделать с жутким пришельцем, ибо обжигающая ярость на тех, кто убил его мать и друзей, казалось, удесятерила его и без того далеко не малые силы.