К рассвету замок был весь завален трупами с кошмарными рублеными ранами и залит человеческой кровью. Из всех его обитателей в живых осталась лишь немногочисленная попрятавшаяся по закоулкам челядь, которая теперь тряслась от ужаса, ожидая, что скоро настанет и их черёд.
Но им повезло. Покончив со стражниками Самхейн не стал искать уцелевших. Вместо этого он направился прочь от замка. В его голове стоял туман. Он не знал, куда ему теперь идти, но инстинкт гнал его прочь от жуткого места, ставшего сегодня братской могилой для его врагов.
Самхейн мрачно усмехнулся. Он внезапно осознал, что именно сегодня закончилась его юность. А значит, пришла пора окончательно повзрослеть.
* * *
Тёмная фигура, закутанная в чёрный тяжёлый плащ с глухим капюшоном, неподвижно глядела на огонь. Наёмный убийца по прозвищу Тень. Его задание оказалось несколько сложнее, чем он думал вначале.
Ему удалось выяснить, что деревня, в которой проживала названная Мортом ведьма, была разорена шаргрскими солдатами. Вначале он подумал, что его подопечный тоже разделил судьбу своих сородичей, но затем, прикинув время нападения и то время, которое бы потребовалось юнцу для того чтобы сюда вернуться, он пришёл к выводу, что это вряд ли возможно.
К тому же жители окрестных сёл поведали ему некоторые подробности относительно сына Херреи, которые убийце почему-то не пришло в голову узнать у Морта. Знали селяне не много, но и того, что они рассказали, с лихвой хватило Тени, чтобы понять, что предстоящая охота лёгкой не будет.
Прикинув все за и против, убийца решил идти в Шаргру. Если истории, рассказанные про юнца хоть на малую толику верны, то он непременно постарается отомстить обидчикам.
Тёмная фигура гибким движением потянулась, хрустнув суставами. Как бы там ни было, обо всём этом он будет ломать голову завтра. А сейчас ему нужен отдых, а то он не спал уже почти двое суток.
* * *
Самхейн наконец-то пришёл в себя. В замке Григориуса один из стражей, которого ему удалось выловить уже после погрома, рассказал ему, что весь полон, набранный в его деревне был, не мешкая, продан графом в Харбрад, так как последний стремился как можно скорее замести все следы своего пребывания на территории Гинора.
Оборотень задумчиво прищурился. Соваться на земли зеленокожих крайне опасно даже для него, но ничего не поделаешь. Если Ворв жив, то он обязан его спасти. Или, по крайней мере, попытаться сделать это.
Самхейн решительно тряхнул головой. Что ж, меч у него есть. Его могучая сила и способность к смене обличья тоже вроде бы никуда не исчезли. Значит, медлить не стоит. Ибо каждая секунда промедления уменьшает его шансы на то, что он сможет увидеть друга живым.
* * *
Границу с Харбрадом он пересёк этим же днём в облике чёрного саблезуба. С пограничной заставы его заметили, но преследовать не стали, ограничившись лишь удивлёнными выкриками. В конце концов, воинам была поставлена задача отслеживать и задерживать разумных существ, а не лесное зверьё, тем более такое, связываться с которым себе дороже.
Самхейн чётко не знал, в какую сторону ему двигаться и потому бежал наугад. В его ближайшие планы входило найти какого-нибудь местного жителя, желательно орка и как следует его расспросить. От матери оборотень знал, что жители Харбрада довольно хорошо говорили на Всеобщем языке. Даже не отличающиеся большим умом гоблины могли более или менее сносно изъясняться на нём.
Долго ждать подходящего случая ему не пришлось. Внезапно на горизонте показалось три пыльных облачка, которые на большой скорости направлялись прямиком в его сторону. Самхейн не долго думая, устремился навстречу. Ему совершенно не было страшно, напротив его сжигал интерес, так как он никогда в жизни не видел живого орка или гоблина.
При ближайшем рассмотрении облака пыли оказались тремя здоровенными орками верхом на ещё более внушительных зверях, покрытых лохматой коричневой шерстью и отдалённо напоминавших волков. Надо сказать, настроены эти субъекты были весьма решительно, и, не утруждая себя никакими приготовлениями, тут же ринулись в атаку.
Однако верховые животные орков были явно совсем другого мнения, нежели их хозяева, и потому они при виде саблезуба сначала попятились, а затем и вовсе ринулись прочь. Зеленокожие сперва попытались, было, успокоить взбесившихся зверей, но затем, поняв, что это ни к чему не приведёт, стали с проклятиями спрыгивать с сёдел.